agar3_gettyimages_humanrobotheadsline Getty Images

Автоматизация сегрегации

ВЕЛЛИНГТОН – Есть множество оправданных жалоб на труд в «гиг-экономике». Однако со временем многие из сдельных рабочих мест («гигов») будут автоматизированы, ликвидировав важный источник занятости для иммигрантов и менее образованных работников. По мере исчезновения этих рабочих мест будут исчезать и социальные контакты между различными социально-экономическими классами, а также между иммигрантами и местным населением. И поэтому возникает более широкий вопрос: как эта предстоящая потеря социального котла повлияет на гетерогенные, многонациональные общества.

Взять, к примеру, компанию Uber, обеспечивающую работой множество иммигрантов. Согласно сайту самой компании, Uber стремится содействовать «счастью и инклюзивности» с помощью «глобальных культурных и общественных мероприятий, призванных повышать и расширять межкультурное узнавание и понимание». Такое послание, ориентированное на человека, звучит, конечно, прекрасно, но при этом Uber возлагает свои надежды – и будущую прибыльность – на автоматизированные автомобили.

В преддверии своего разочаровывающего первичного размещения акций (IPO) в 2019 году Uber отчитался об убытках в размере $1,8 млрд за предыдущий год, которые отчасти объясняются выплатой $1 млрд за рекомендации новых водителей (и иные стимулы для «гиг-работников»). После IPO с ростом котировок акций Uber возникли сложности, потому что компании ещё только предстоит продемонстрировать способность зарабатывать прибыль с выбранной бизнес-моделью, когда машины водят люди. Автоматизированный транспорт являются очевидным потенциальным решением этой проблемы, и основатель Uber Трэвис Каланик предвидел это ещё в 2013 году. Рассматривая прототип беспилотного автомобиля Google, он заявил, что «в ту минуту, когда ваша машина станет реальной, я смогу убрать чувака с водительского сиденья… Я называю это расширением маржи».

Надо ли говорить, что гиг-занятость в «экономике совместного пользования» не оправдала изначальные надежды на содействие взрывному росту микро-предпринимательства. Никто не скажет, что водить машину для Uber – это работа мечты; водители компании ведут затяжную борьбу за повышение оплаты и улучшение условий труда. Однако мы должны помнить о тех социальных контактах, которые будут утрачены, когда все «уберы» – и более того, весь транспорт – станут беспилотными.

То же самое касается и занятости в розничной торговле, которую Amazon планирует ликвидировать с помощью сети магазинов шаговой доступности Amazon Go, в которых нет кассиров. Опять же, ни для кого работа продавцом не является работой мечты, и это отчасти объясняется тем, что она не очень хорошо оплачивается. Но если мы ликвидирует все эти рабочие места, тогда в каких случаях у нас появится возможность контакта с другими людьми, непохожими на нас?

Люди от природы являются стадными животными. Наше счастье зависит от совместного пребывания с другими людьми. Но это фундаментальное свойство странно сочетается с другой особенностью нашей эволюционировавшей психологии: подозрительное отношение к незнакомцам. Впрочем, смысл в этом обнаруживается, если вспомнить о том, что племена охотников-собирателей, состоявших из наших плейстоценовых предков, включали примерно 50-100 членов, и многие из них были родственниками.

Subscribe to Project Syndicate
Bundle2020_web_thegreenrecovery

Subscribe to Project Syndicate

Enjoy unlimited access to the ideas and opinions of the world’s leading thinkers, including weekly long reads, book reviews, and interviews; The Year Ahead annual print magazine; The Green Recovery special-edition print magazine; the complete PS archive; and more – All for less than $9 a month.

Subscribe Now

Более того, коронным достижением человечества является не высадка на Луну или изобретение компьютера, а то, что мы, потомки ксенофобских охотников-собирателей, построили широкие, разнородные общества, которые включают десятки миллионов незнакомцев. Многие студенты, которые учатся в колледжах, отличающихся разнообразием состава учащихся, заявляют, что рады встрече с новыми типами людей, однако, как показывают исследования, даже эти социальные бабочки обычно держаться вместе с себе подобными. Лишь когда они вступают в мир труда, они действительно выясняют, что у них нет иного варианта, кроме как ладить с незнакомцами, которые выглядят, говорят и действуют иначе.

Однако даже после этого наши застенчивые, а временами убийственно жестокие, внутренние обезьяны могут начать самоутверждаться в периоды стресса или политической и экономической неопределённости. В последние годы некоторые из нас узнали, насколько это ужасающе просто воображать, будто все иммигранты тащат с собой наркотики, преступность и болезни в наши страны. Предвзятая селекция социальными сетями нашего самовыражения в интернете усиливает эту проблему, а также углубляет социальные, политические и иные расколы.

Как мы будем формировать социальные связи и развивать эмпатию в экономике, в которой учителя, баристы, водители и продавцы превратились в высокоэффективные машины? Мы точно не сможем полагаться на «социальные» платформы, подобные Twitter, где правят бал наши смертоносные внутренние обезьяны.

Давайте вернёмся к примеру Uber. Когда вы едете в машине, вы можете действовать оскорбительно нагло или просто сидеть тихо, однако это может повлиять на ваш рейтинг. И в будущем ближайший к вам водитель может отказаться взять ваш заказ, предпочтя пассажира с более высоким рейтингом. А если вы ведёте с водителем интересный и вежливый разговор, тогда, скорее всего, у вас будет сохранятся хороший рейтинг. Более того, все эти стимулы обычно способствуют приятному обмену. Вы можете узнать что-нибудь интересное от человека, которого в противном случае вы бы просто не встретили.

Что касается продавцов в магазине, то сейчас ведётся много дискуссий по поводу усиления социального раскола между работниками процветающей технологической отрасли в Сан-Франциско и всеми теми, кто предоставляет им традиционные сервисные услуги. Работникам магазина не надо присваивать рейтинг инженерам-программистам из Google как клиентам. Но, по крайней мере, они встречаются лицом к лицу, и каждый получает некоторое представление о другом. И когда инициатива о повышении минимальной зарплаты или увеличении расходов на доступное жильё появляется в бюллетене референдума, такие инженеры-программисты, возможно, с большей вероятностью поддержат её, потому что они способны представить, кому именно она принесёт пользу. Если Amazon Go ликвидирует подобные встречи (в Сан-Франциско открыто уже четыре магазина), будут ли эти инженеры по-прежнему поддерживать социальную политику, которая не помогает им напрямую?

Да, конечно, в 2030 году, оборачиваясь назад, комментаторы будут, наверное, называть появление магазинов Amazon Go началом конца профессий продавцов и кассиров. Но будучи гражданами гетерогенных демократическим стран, мы должны понимать, что именно стоит на кону, когда с помощью технологий мы устраняем посредников в экономических контактах. Возможно, наступит время, когда нам придётся субсидировать дорогой, менее «эффективный» труд – во многом точно так же, как мы сейчас поступаем с возобновляемой энергетикой. Факт в том, что нам в жизни нужны другие люди, чтобы избежать отчаяния, и нам нужны встречи с теми, кто отличается от нас, чтобы сохранять нашу разнородную демократию. Автоматизация рабочих мест в секторе услуг решает некоторые проблемы, но создаёт множество новых. А стоит ли проводить такую замену?

https://prosyn.org/tdSugucru