17

Антилиберальный Интернационал

ВАРШАВА – В первые годы Советской власти Сталин поддержал идею построения «социализма в отдельно взятой стране». Это означало, что – пока не созрели условия – социализм становился делом одного лишь СССР. Когда в июле 2014 года премьер-министр Венгрии Виктор Орбан объявил о намерении построить «нелиберальную демократию», его слова были всеми поняты, как желание создать «нелиберальный режим в отдельно взятой стране». Однако теперь Орбан вместе с Ярославом Качиньским, лидером правящей польской партии «Право и справедливость» (сокращённо «ПиС») и фактическим кукловодом правительства Польши (где у него, впрочем, нет никакой должности), провозгласили курс на контрреволюцию с целью превратить весь Евросоюз в антилиберальный проект.

Целый день Качиньский и Орбан дружелюбно улыбались и похлопывали друг друга по плечу на ежегодной конференции в городке Крыница-Здруй, которая изображается как своего рода региональный Давос и где Орбан был объявлен «Человеком года», а затем объявили, что готовы повести за собой 100 миллионов европейцев ради перестройки Евросоюза в национальном и религиозном духе. Легко представить, как Вацлав Гавел, которого здесь тоже когда-то объявляли «Человеком года», перевернулся в гробу от этих слов. Ещё один обладатель этого звания, бывший премьер-министр Украины Юлия Тимошенко должно быть пережила шок: ведь это её страну разоряет Россия, управляемая президентом Владимиром Путиным, который стал «римским папой» антилиберализма и ролевой моделью для Качиньского и Орбана.

Erdogan

Whither Turkey?

Sinan Ülgen engages the views of Carl Bildt, Dani Rodrik, Marietje Schaake, and others on the future of one of the world’s most strategically important countries in the aftermath of July’s failed coup.

Эта парочка хочет воспользоваться возможностью, открывшейся благодаря британскому референдуму по вопросу о Брексите: он показал, что сегодня в Евросоюзе излюбленные риторические приёмы антилиберальных демократов – ложь и поливание грязью – могут принести политическую и профессиональную выгоду (спросите об этом нового министра иностранных дел Великобритании Бориса Джонсона, который был одним из лидеров движения за Брексит). Сплав умений этих двух мужчин может превратить их в намного более серьёзную угрозу, чем хотелось бы думать многим европейцам.

Понятно, что привносит в это партнёрство Орбан – нотки «прагматичного» популизма. Орбан связал свою партию «Фидес» с Европейской народной партией, благодаря чему он формально находится в европейском политическом мейнстриме, а немецкий канцлер Ангела Меркель является его союзником и обеспечивает ему политическую защиту, несмотря на антилиберальный характер его правления. Между тем, Качиньский предпочёл связать «ПиС» с маргинальным «Альянсом европейских консерваторов и реформистов», и он практически беспрерывно спорит с Германией и Еврокомиссией.

Кроме того, Орбан более общителен, чем его польский партнёр. Как и Дональд Туск, бывший премьер-министр Польши, а сейчас президент Европейского Совета, он играет в футбол с другими политиками. Качиньский, напротив, похож на отшельника, живёт один, а по вечерам смотрит по телевизору испанское родео. Кажется, что он живёт вне общества, а его сторонники ставят его даже выше общества: он – аскетический мессия воскресшей Польши.

Качиньский придаёт своему партнерству с конъюнктурным Орбаном мистический пыл. Это мессианизм, выкованный польской историей: чувство, что у нации есть особая миссия, избранная для неё Богом. Доказательством этому служит крайне трагическая история Польши. Восстания, войны, разделы страны – всё это вещи, о которых каждому поляку надо задумываться каждый день.

Мессианское самоопределение благоприятствует определённым типам лидеров. Они – как Путин – выглядят так, будто ими движет ощущение миссии (в случае с Путиным это та же самая миссия, которую провозглашали цари: православие, самодержавие, народность). Иными словами, если Орбан – это циник, то Качиньский – фанатик, для которого прагматизм является признаком слабости. Орбан никогда бы не стал действовать против своих собственных интересов; а Качиньский потерял власть в 2007 году, всего лишь два года спустя после того, как её получил. У него как будто нет никаких планов. Зато у него есть видение – но не фискальных реформ или экономической реструктуризации, а Польши нового типа.

Орбан ни к чему подобному не стремится. Он не хочет создавать Венгрию нового типа; его единственная цель (как и у Путина) – оставаться у власти до конца жизни. В 1990-х Орбан управлял как либерал (проложив для Венгрии дорогу в НАТО и ЕС) и проиграл, поэтому теперь он воспринимает антилиберализм как инструмент, который позволит ему побеждать до последнего вздоха.

А у Качиньского антилиберализм идёт от души. Он называет всех, кто не принадлежит к его лагерю, «поляками худшего сорта». «Человек Качиньского» (Homo Kaczyńskius) – это поляк, который озабочен судьбой своей страны и который готов огрызаться на критиков и диссидентов, особенно зарубежных. Геи и лесбиянки не могут быть настоящими поляками. Все непольские элементы в Польше воспринимаются как угроза. Сформированное партией «ПиС» правительство не приняло ни одного беженца из того ничтожного числа (всего лишь 7500 человек), о приёме которых Польша, страна с населением почти 40 млн человек, ранее договорилась с ЕС.

Несмотря на разную мотивацию перехода к антилиберализму, Качиньский и Орбан согласны в том, что на практике это означает строительство новой национальной культуры. Финансируемые государством СМИ больше не принадлежат обществу, они становятся «национальными». Устранив контроль гражданского общества, можно заполнять государственные должности лояльными фигурами и партийными функционерами. Система образования превращается в машину по формированию нового самоопределения, основанного на славном и трагическом прошлом. Получать государственное финансирование могут лишь те учреждения культуры, которые восхваляют нацию.

Для Качиньского внешняя политика являет производной от исторической политики. И в этом у новых партнёров имеется различие: прагматизм Орбана удерживает его от излишнего антагонизма с европейскими и американскими партнёрами, а Качиньского не интересуют геополитические расчёты. Действительно, мессия не может отрекаться от своей веры или пресмыкаться; он живет, чтобы возвещать истину.

Support Project Syndicate’s mission

Project Syndicate needs your help to provide readers everywhere equal access to the ideas and debates shaping their lives.

Learn more

В результате, внешняя политика Качиньского превращается – по большей части – в тенденциозный исторический семинар. Польша была предана Западом. Её сила – сегодня и всегда – в гордости, достоинстве, храбрости и абсолютной уверенности в своих силах. Её поражения – это моральные победы, которые доказывают силу и храбрость нации, позволившие ей, как Христу, воскреснуть из мёртвых после 123 лет отсутствия на карте Европы.

Для Европы вопрос теперь в том, сможет ли альянс мессианского и конъюнктурного популизма превратиться в мейнстрим и распространиться по всему Евросоюзу, или же он останется уделом отдельно взятой Центральной Европы. Бывший президент Франции Николя Саркози, стремящийся вернуться к власти в 2017 году, уже начал осваивать язык и идеи оси Качиньский-Орбан. Со своей стороны, Борис Джонсон демонстрирует близость к их методам. Последуют ли их примеру остальные?