3

Устранение дефицита образования на Ближнем Востоке

ДЕЛЬТА НИЛА – Примерно в 60 милях к северу от каирской площади Тахрир, эпицентра египетского бунта 2011 года, находится средняя школа, которую студенты называют «тюрьмой». Это покосившаяся бетонная коробка с полуразрушенными классами, старая и запущенная. Учитель в сонной деревушке в дельте Нила мрачно замечает, что школа по совместительству является моргом. «Мы здесь никакой революции не видели, – рассказывал он несколько месяцев назад, запретив упоминать своё имя, так как боялся потерять работу. – Большие надежды, которая у нас были, сейчас уже умерли… их убили».

Состояние государственных школ Египта – критический показатель того, насколько египетская революция не оправдала надежды народа страны. Внешние наблюдатели воспринимали народное восстание против режима Хосни Мубарака как борьбу демократии против диктатуры, а генералы, вернувшие себе управление Египтом, говорят о борьбе за светское государство, едва не захваченное радикальным исламом. В реальности, это было восстание за человеческое достоинство, за лучшую жизнь для простых граждан.

Chicago Pollution

Climate Change in the Trumpocene Age

Bo Lidegaard argues that the US president-elect’s ability to derail global progress toward a green economy is more limited than many believe.

Без образования эти надежды остаются тщетными, причём не только в Египте, но и в других странах Ближнего Востока. По данным ООН, из-за нынешних конфликтов на Ближнем Востоке и в Северной Африке без образования остались более 13 миллионов детей. И не только в раздираемых войнами Сирии и Йемене, где молодежь игнорируется систематически; проблем достаточно и в относительно стабильных странах, таких как Египет и Иордания.

Низкое качество образования идёт рука об руку с кризисом занятости в регионе. По данным Международной организации труда, в 2014 году на Ближнем Востоке был самый высокий в мире уровень безработицы среди молодёжи – работы не было у 46% девушек и 24% юношей.

Токсичная комбинация плохого образования с высокой безработицей среди молодёжи вынуждает миллионы молодых людей томиться в чистилище, которое профессор Американского университета Диана Сингерман называет «возрастом ожидания» («waithood»). Данный термин описывает затянувшееся подростковое состояние, в котором вынуждены находиться молодые люди до тех пор, пока не могут себе позволить вступление в брак. В этом регионе брак служит институциональными и культурными воротами к общественному признанию, не говоря уже о сексуальной жизни.

К сожалению, правительства стран мира и международные институты считают образование и безработицу проблемами развития, а не безопасности или политики. США ежегодно выделяют Египту $1,3 млрд в качестве военной помощи (больше получает только Израиль), но при этом всего лишь $250 млн на гражданские проекты и программы.

Сторонники военной помощи утверждают, что системы вооружений необходимы для борьбы со структурами «Аль-Каиды» и так называемого Исламского государства на Синае, а кроме того, надо поддерживать американское влияние на египетских генералов. Однако если у молодёжи Египта не будет надежд и перспектив, помощь в сфере безопасности окажется временной заплаткой. Долгосрочная безопасность в стране зависит от готовности правительства обеспечивать население адекватными государственными благами и услугами.

Предположим, что США и МВФ сделают условием предоставления военной и финансовой помощи Египту достижение конкретного прогресса в сфере образования. На агрегированном уровне Египет мог бы улучшить свои показатели в мировых рейтингах. В последнем докладе о глобальной конкурентоспособности, подготовленном Всемирным экономическим форумом, Египет занял 139-е место среди 140 стран в категории «Качество начального образования».

Есть и другие меры (например, снижение затрат на частных репетиторов и вообще необходимости в их услугах), которые могли бы ощутимо изменить жизнь простых египтян. В Маншият-Насир, одном из беднейших пригородов Каира, молодые люди, подобные 18-летнему Ашрафу Халилу, готовятся к печально известным Thanaweya Amma, государственным экзаменам для выпускников средних школ. Их результаты станут водоразделом между заветным местом в университете и жизнью гражданина второго сорта в стране, где почти нет социальной мобильности.

«На самом деле после революции ситуация ухудшилась», – говорит Халил, садясь в маршрутку до ближайшего посёлка богатых, где он работает садовником. Халил пытается заработать деньги на частного репетитора, чтобы подготовиться к экзаменам. И действительно, частное репетиторство стало египетской системой образования де-факто.

Некоторые учителя, запрещая называть своё имя, признаются, что в школе они дают минимум знаний. Благодаря этому, они могут заработать на своих учениках, давая им частные уроки. По некоторым оценкам, египетские семьи тратят более $1 млрд ежегодно на частных репетиторов, чтобы компенсировать низкое качество образования. Данные расходы зачастую достигают четверти доходов домохозяйств.

Кроме того, американское и европейские правительства, жизненно заинтересованные в стабильности и процветании стран Ближнего Востока и Северной Африки, могли бы направлять и поддерживать консорциумы частных инвесторов.

Несколько лет назад египетский инвестор Ахмед Алфи организовал виртуальную школу под названием «Нафхам» (по-арабски «Понимаем»). Пытаясь сократить зависимость страны от частных репетиторов, этот интернет-стартап собирает учебные видео по принципу краудсорсинга. У сервиса сейчас 500 000 пользователей. Он предлагает также сирийскую учебную программу, которой пользуются 50% школьников этой страны, ставших беженцами и переставших ходить в школы.

Fake news or real views Learn More

Однако Алфи говорит, что ему трудно привлекать внешнее финансирование, и он не один. В апреле Абдул Азиз аль-Гурар, миллиардер-предприниматель из Объединённых Арабских Эмиратов, запустил крупнейший в арабском мире образовательный фонд, выделив $1,14 млрд на гранты нуждающейся молодёжи региона. По словам Майсы Джалбаут, гендиректора Образовательного фонда Абдула аль-Гурара, этот фонд собирается обеспечить стипендиями 15 000 ближневосточных студентов в течение ближайших десяти лет. Начиная с сентября, студенты будут получать финансовую поддержку для обучения в четырех главных университетах региона. В перспективе стипендии будут предоставляться и на обучение в зарубежных университетах.

Однако индивидуальных инициатив недостаточно. «Нужны системные, институциональные усилия, – объясняет Джалбаут. – Ни один фонд не может решить эти проблемы… Нам нужно свистать всех наверх». Добиться этого можно будет только в том случае, если к образованию ближневосточной молодёжи будут относиться как к стратегическому вопросу, столь же достойному международного внимания, как и борьба с экстремистскими группировками. Этот регион надо вооружать не только шпагами, но и перьями.