Iranian worshippers raise their fists ATTA KENARE/AFP/Getty Images

Надежда для иранского народа

ЛОНДОН – Одна из самых удивительных особенностей нынешних протестов в Иране (а это крупнейшие протесты со времён «Зелёного движения» 2009 года) в том, что те же самые люди, против которых они направлены, по всей видимости, сами же их и начали. Ультраконсервативные теократы Ирана явно полагали, что, разжигая недовольство экономическим положением в политических лояльных им регионах, они смогут ослабить позиции умеренного президента Хасана Рухани. Однако если это так, им не удалось угадать масштабы недовольства иранского народа сложившимся статус-кво, а особенно их собственной ролью в этом статус-кво.

The Year Ahead 2018

The world’s leading thinkers and policymakers examine what’s come apart in the past year, and anticipate what will define the year ahead.

Order now

Нет, конечно, несмотря на значительный масштаб протестов, кажется крайне маловероятным, чтобы они привели к падению режима. Службы безопасности Ирана слишком сильны, и у них слишком высока заинтересованность в сохранении нынешней системы, которая обеспечивает им контроль над значительной частью иранской экономики.

Кроме того, у протестующих, по сути, нет ни лидеров, ни чётких целей. Как бы ни подбадривали их западные державы, эти протесты, по всей видимости, неминуемо завершатся сохранением властных позиций исламистских «ястребов», а Корпус стражей исламской революции удержит контроль над большинством активов страны и сферой обеспечения безопасности.

Но это не означает, что ничего не изменится. И это не означает, что у Запада нет никаких рычагов в этой ситуации.

Например, не исключено, что Рухани в итоге придётся уйти в отставку – насильно или добровольно. Однако вряд ли протестующие оценят это как свой успех. Дело в том, что Рухани считается умеренным правителем государства, чья конституция имеет – в глазах клерикальной элиты – неземное происхождение. Если для защиты религиозной чистоты правительства – и своих нечестных завоеваний – экстремистам придётся применить жестокие репрессии против собственного народа и вернуть Ирана в тёмные века, тогда, оказавшись у власти, они с готовностью займутся этим.

Но вне зависимости от того, уйдёт Рухани или нет, сейчас стало очевидно, что статус-кво не сможет сохраняться вечно – и, более того, его срок, наверное, уже истекает. Иранцам обещали, что ядерное соглашение 2015 года поможет избавить их от экономических трудностей. Однако годовая инфляция сейчас превышает 10%, а безработица среди молодёжи достигает 25%, что отчасти объясняется постоянной коррупцией: Иран входит в число худших в мире стран по этому показателю. По данным Gallup, лишь граждане Ирака и Южного Судана более пессимистично оценивают своё будущее.

До сих пор Рухани не хотел или не мог использовать свою президентскую власть для реформирования Ирана. Но на фоне протестов он теперь крайне заинтересован улучшить экономическое положение страны. Если ему это не удастся, Иран может ожидать новая, более мощная волна протестов, с более сильными лидерами и более чёткими задачами.

Любая попытка реформировать экономику Ирана должна исходить из понимания абсурдности дорогостоящей, экспансионистской внешней политики страны. Финансирование прокси-войны в Йемене, содействие одной из политических партий и террористических группировок в Ливане, стремление к доминированию в Сирии и Ираке – всё это обходится в миллиарды долларов ежегодно. Неудивительно, что протестующие кричали: «Уходите из Сирии; подумайте о нас».

Граждане Ирана не в одиночестве воспринимают внешнюю политику своей страны как проблему. Правительства большинства стран Запада и Ближнего Востока также крайне обеспокоены поведением Ирана, отказывающегося соблюдать международные нормы, например, уважать национальный суверенитет. Публичные угрозы Ирана разрушить Америку и страны Персидского залива тоже не помогают улучшить положение.

Проблемная внешняя политика Ирана стала результатом не ошибок в управлении, а токсичной идеологии. В её основе лежат две идеи. Во-первых, лидеры Ирана убеждены, что глобальная геополитика – это игра с нулевой суммой. Таких же убеждений придерживается и президент России Владимир Путин. (Этой общностью, наверное, и объясняется тесный альянс, сформировавшийся между Россией и Ираном). Во-вторых, и это более опасно, лидеры Ирана уверены, что у них есть данное Богом право объединить мусульман-шиитов под властью единого халифата. В результате возник агрессивный режим, который видит в успехах соседних стран угрозу, и поэтому стремится развязать войну.

Иранское руководство будет крайне неохотно уходить с передовых позиций, захваченных этой страной на Ближнем Востоке в течение последнего десятилетия. Иранские ястребы считают эти плацдармы критически важными для национальной безопасности и внешней политики. Однако на фоне нынешних протестов у Запада есть шанс заставить Иран отказаться от своих региональных амбиций и сосредоточиться на исправлении отчаянного положения внутри страны. Если соглашение будет достигнуто, тогда существующие санкции могут быть ослаблены; если же лидеры Ирана откажутся от сотрудничества, тогда могут быть введены новые санкции.

Если религиозные экстремисты захватят контроль над всеми уровнями власти в Иране, тогда, конечно, призывы улучшить экономические перспективы страны никто не услышит. Но если Рухани сохранит президентскую власть (или же его место займёт другой умеренный политик), есть шанс, что подобного давления будет достаточно, чтобы сократить масштабы внешнеполитического авантюризма Ирана и подтолкнуть страну к экономическим реформам. Это позволило бы минимизировать риск серьёзного насилия в Иране и придало бы силы оппозиции религиозным экстремистам.

Иран переживает поворотный момент. Мир должен послать сейчас иранскому режиму чёткий сигнал: прекратите дестабилизацию региона и помогите своему собственному народу добиться процветания.

http://prosyn.org/V6Hrm8c/ru;

Handpicked to read next