mueller31_OZAN KOSEAFP via Getty Images_turkeypressfreedomjournalismprotest Ozan Kose/AFP via Getty Images

Что сегодня угрожает свободе слова?

БЕРЛИН – Президентство Дональда Трампа началось с проталкивания Белым домом «альтернативных фактов» по поводу размеров толпы на инаугурации Трампа на Капитолии и завершилось тем, что его агрессивные сторонники написали фразу «Смерть прессе» на дверях Капитолия. Хотя Трамп ушёл (пока что), профессиональные СМИ остаются под угрозой – и не только в США. Правозащитная организация «Репортёры без границ» (RSF) недавно назвала ситуацию со свободой слова «хорошей» всего лишь в 12 странах – меньше, чем когда-либо.

Наиболее очевидная угроза свободе прессы в мире исходит от авторитарных режимов, некоторые из которых активизировали усилия по ограничению прессы, чтобы не допустить появления информации о провальных действиях политических лидеров во время пандемии. В Венгрии, которая опустилась на 92 место в составляемом RSF мировом рейтинге свободы слова (в прошлом году она занимала 89 место), правительство грозит наказанием СМИ, если они будут «блокировать» усилия властей, направленные на борьбу с Covid. Медсёстрам и врачам запрещено беседовать с независимыми журналистами.

Авторитарные режимы оттачивают и менее очевидные методы ограничения плюрализма в прессе. Они лишают государственной рекламы (во время пандемии её объёмы во многих странах возросли) те СМИ, которые их критикуют. Они позволяют скупать СМИ бизнесменам, дружественным режиму. Так происходит в Турции, где строительные олигархи, хорошо заработавшие во время недавнего строительного бума, выплачивают политические долги президенту Реджепу Тайипу Эрдогану, захватывая контроль над независимыми газетами.

Хотя факторы, которые привели к возникновению режимов, подобных венгерскому и турецкому, могут сильно различаться, их модели поведения часто выглядят похожими, потому что эти режимы учатся друг у друга. И этот факт ставит под сомнение типичную иллюзию, характерную для либералов после завершения Холодной войны: нет, речь идёт не о том, что История закончилась в 1989 году, а о том, что только демократические страны способны учиться.

Согласно стандартным либеральным рассуждениям, демократии постоянно совершают ошибки, но их уникальное достоинство в том, что лишь они способны скорректировать свой курс и выучиться на собственных ошибках. А авторитарные режимы якобы не способны это делать, и поэтому они обречены стагнировать или даже развалиться как СССР. Авторитарные режимы, конечно, вряд ли можно назвать непобедимыми, но было бы наивно полагать, что их крах неизбежен потому, что они изолируют себя от информации и не учатся. На самом деле они непрерывно разрабатывают новые меры, например, законы, которые внешне выглядят нейтральными, а в реальности помогают подавлять гражданское общество.

Там, где крайне правые популисты пока ещё не вошли в правительство, они ловко организуют своих сторонников в онлайне, при этом участники этих групп обвиняют журналистов в пристрастности и требуют, чтобы они доказывали свой профессионализм, уделяя максимум внимания темам, которые предпочитают правые, и, что несколько менее очевидно, строго соблюдая правило предоставления слова «обеим сторонам» по любому вопросу. Императив объективности, когда в нейтральном тоне представлены все политически значимые точки зрения, вполне хорошо работает в нормально функционирующих демократических странах. Но когда партии разворачиваются против самих принципов демократии, подобная «объективность» начинает играть им на руку.

Subscribe to Project Syndicate
Bundle2021_web4

Subscribe to Project Syndicate

Enjoy unlimited access to the ideas and opinions of the world's leading thinkers, including weekly long reads, book reviews, topical collections, and interviews; The Year Ahead annual print magazine; the complete PS archive; and more. All for less than $9 a month.

Subscribe Now

В этом смысле США являются всего лишь наиболее очевидным примером. «Поляризация» часто представляется как симметричное явление. Вам могут не нравиться политические идеи американского сенатора Берни Сандерса или члена Палаты представителей Александрии Окасио-Кортес, но едва ли они заняты подрывом демократии. Напротив, республиканцы, отказавшиеся признать итоги президентских выборов 2020 года и принимающие меры для ограничения избирательных прав, реально стремятся ослабить демократию. Когда в равной степени представляются обе стороны (часто со ссылкой на теорию подковы о том, что крайности сходятся), это может выглядеть образцом нейтральности. Однако, как отмечает медиа-аналитик Джей Розен, когда асимметричная политическая реальность представляется в виде симметричной, на самом деле происходит искажение.

Журналисты, возможно, уже перестали быть «некоронованными королями просвещённой демократии», как называл их в конце XIX веке британский журналист Уильям Стэд. Однако они учатся проводить различие между обычными политическими разногласиями и угрозой базовым свободам, от которых зависит их собственная работа (даже если эта разделительная линия часто становится предметом споров).

В свою очередь, аудитория начинает понимать, что оценка объективности СМИ является сложной задачей, например, редакция может быть беспристрастной, но при этом не быть независимой, или, например, владелец СМИ может менять его работу по своему капризу. Для газеты может быть вполне нормально демонстрировать «прозрачную пристрастность», как выразился Тимоти Гартон Эш. Например, интерпретация новостей с социалистической точки зрении была совершенно приемлема для тех ежедневных газет, которыми владели социал-демократические партии, при условии, если аудитории было сразу понятно, что она получает и почему.

Именно такой прозрачности сегодня не хватает крупным медиа-платформам: все – от рядовых пользователей до крайне компетентных исследователей – остаются в неведении по поводу методов работы частных алгоритмов, которые сортируют людей по группам и распределяют приоритеты между теми или иными сообщениями. Это не значит, что мы должны осудить новые формы самовыражения, подобные социальным сетям. Но нам надо понимать, как сторонники авторитаризма используют эти платформы для имитации поддержки и подавления несогласных.

Некоторые платформы используют бизнес-модель, которой лучше всего подходит определение «капитализм подстрекательства»: они удерживают пользователей благодаря негативным эмоциям с помощью всё более экстремального контента. Ненависть приносит деньги, потому что «активность» можно отслеживать, а внимание пользователей продавать рекламодателям. И ненависть может сформировать общество, из которого, как отмечал французский социальный теоретик Габриель Тард на заре XX века, могут выйти радикальные толпы.

Такие толпы часто атакуют журналистов. Одна из причин того, что демократические страны, подобные Германии, снизили свои позиции в рейтинге RSF, не в том, что правительство этой страны подвергает СМИ репрессиям, а в том, что профессионалы, сообщающие о демонстрациях против подходов канцлера Ангелы Меркель к борьбе с Covid-19, сталкиваются со всё более высоким уровнем насилия. Facebook, Twitter и другие платформы соцсетей, конечно, не несут исключительную ответственность за формирование агрессивных настроений, однако их более строгое регулирование, судя по всему, сейчас абсолютно необходимо для защиты свободы прессы.

https://prosyn.org/sQVpjW6ru