DELIL SOULEIMAN/AFP/Getty Images

Забытые союзники Америки в Сирии

АФРИН (СИРИЯ) – 20 января Турция начала наносить по северной Сирии удары авиацией и тяжёлой артиллерией в рамках военной кампании, которая, как она заявляет, проводится с целью нейтрализовать возникшую угрозу безопасности на её южной границе. Подвергшаяся нападению территория, в том числе Африн (город, за который я сражаюсь), контролируется курдскими Отрядами народной самообороны (YPG).

Exclusive insights. Every week. For less than $1.

Learn More

Будучи одним из командиров Сирийский демократических сил (СДС), в состав которых входят отряды YPG, я бы хотел высказаться прямо: заявления Турции о том, что мы якобы развязали войну, нарушив её границу, – это не правда. В реальности верно обратное: начав «Операцию оливковая ветвь», Турция напала нанас. Тем не менее, по причинам, которые я понять не могу, международное сообщество молчаливо одобрило её действия.

Наши силы не занимаются атаками на турецкое государство. (Отряды YPG лишь открывают ответный огонь по тем турецким позициям, с которых нас обстреливают). Наша единственная война – это война с джихадистами Исламского государства (ИГИЛ). Эту борьбу нам помогают вести Соединённые Штаты. Впрочем, сейчас, когда битва с ИГИЛ в основном завершилась, наши международные союзники притихли, причём как раз в тот момент, когда загрохотали турецкие ракеты.

С тех пор как в 2011 году начался сирийский конфликт, Турция постоянно ошибалась в выборе союзников. Она тесно сотрудничала с салафитской повстанческой группировкой «Ахрар аш-Шам», чьи лидеры были членами «Аль-Каиды» в Афганистане. Турция также оказывала поддержку джихадистам из сирийского филиала «Аль-Каиды» – «Джабхат Фатх аш-Шам» (ранее «Фронт ан-Нусра»).

Вплоть до недавнего времени руководство Турции закрывало глаза на транзит иностранных боевиков, попадавших через эту страну в Сирию для вступления в ИГИЛ. В октябре 2014 года Джон Байден, занимавший тогда пост вице-президента США, публично рассказал о сделанном в частной беседе признании президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана, что его страна «пропустила слишком многих». Байден позднее извинился за эти откровения, однако он ещё раз подтвердил, что Турция неоднократно ошибалась в своих подходах к этому конфликту.

СДС, со своей стороны, поддерживали демократические чаяния в регионе, ведя борьбу за Ближний Восток, свободный от джихадистов. За год с лишним до того, как слово ИГИЛ стало привычным для жителей США и Европы, наши бойцы уже умирали, пытаясь сдержать экспансию этой группировки. Мы защищали жителей и меньшинства от ярости джихадистов, не позволяли им и дальше порабощать женщин или забрасывать камнями диссидентов. Отодвинув ИГИЛ от турецкой границы, мы сорвали планы этой группировки глубже проникнуть в Европу.

Наша кампания против ИГИЛ в Кобани в 2015 году подтолкнула США к увеличению поставок оружия и помощи в военной подготовке, а также к расширению поддержки с воздуха. Благодаря этому партнёрству, СДС почти довели ИГИЛ до краха. Все эти сражения дорого обошлись моим солдатам, на которых обрушилась вся свирепость джихадистов; ИГИЛ убил тысячи наших бойцов, в то время как у армии США, чьи потери во время Иракской войны составили примерно 4500 человек, в Сирии погибли лишь четыре солдата.

Сейчас, когда борьба с ИГИЛ завершается, США, похоже, поддерживают нас с меньшей охотой, и это позволило Турции безнаказанно обстреливать нас с помощью ракет и артиллерии. По данным Сирийского центра мониторинга прав человека, во время этой операции погибли, как минимум, 70 гражданских лиц (и 21 ребёнок), а также более 100 солдат СДС, в том числе одна женщина, чьё тело было изуродовано турецкими военными. В настоящий момент мы противостоим всей мощи армии страны НАТО, а у нас нет даже ни одного вертолёта, чтобы эвакуировать раненых.

Руководство Турции заявляет, что ведёт борьбу с СДС, потому что мы – «террористы». Я требую от них доказательств, подтверждающих эти заявления.  В реальности наша самая главная угроза Турции – это не наше оружие, а наши идеи и политическая организованность. Эрдоган боится наших демократических ценностей; мы принесли свободу в регионы, которыми на протяжении примерно пяти десятилетий управляли жестокие диктаторы. Эрдоган не скрывает своих авторитарный наклонностей, и поэтому он обеспокоен тем, что появление подлинно демократической страны на южной границе Турции может поставить под угрозу его собственную власть.

С точки зрения Эрдогана, лучшим сценарием для Сирии стало бы создание суннитского арабского государства, в котором курды и другие меньшинства окажутся на обочине. Однако это нанесло бы огромный вред многообразию Сирии. Мы же, напротив, поддерживаем сохранение этнической и религиозной мозаики Сирии и рассчитываем на будущее, в котором будут сосуществовать христиане, черкесы и язиды, то есть все те группы населения, которые Турция упорно игнорирует.

Эрдоган утверждает, что хочет «передать Африн его настоящим хозяевам», тем самым, дав возможность более чем 3,5 млн сирийских беженцев в Турции вернуться «на свои земли как можно скорее». Но многие из нас считают, что подлинная цель Эрдогана в Африне – сделать этот регионKurdenrein («курденрайн», по-немецки означает «свободный от курдов»), превратив нас в меньшинство в нашем собственном доме. Куда, как он предполагает, мы должны уйти? Курды не являются нелегальными пришельцами-сквоттерами в Африне.

Пока Эрдоган становится всё более непредсказуемым, отпугивая своих западных союзников, курды подвергаются огромным страданиям. Мы готовы быть хорошими соседями и работать над достижением соглашения об урегулировании. Но пока Турция продолжает нас атаковать, не подвергаясь при этом никакому весомому осуждению за свои действия, у нас не будет иного выбора, кроме как защищать себя.

http://prosyn.org/Eg32kLn/ru;

Handpicked to read next