0

Мое тело – мой капитал?

ЛОНДОН – В 1960-х годах феминистки издали девиз: «Наши тела – мы сами». Тем не менее, этот либеральный девиз за недавнее время стал восприниматься иронически. Как это выразила анонимная американская женщина, оправдывая свое решение сделать пластическую операцию: «Все, что у нас есть в жизни – это мы сами и то, что мы можем выставить наружу каждый день на обозрение мира… Я – это все, что у меня есть».

Французский комментатор Эрве Ювин превознес этот новый подход к телу в своем нашумевшем бестселлере 2005 года «Пришествие тела» ( « L’avènement du corps» («The Coming of the Body»)) . Пластическая хирургия, имплантация биочипов, пирсинг – воспевают веру в то, что наши тела – это наша уникальная собственность. В то же время Ювин утверждает, что поскольку у каждого есть тело, собственность неожиданно стала демократизированной.

Chicago Pollution

Climate Change in the Trumpocene Age

Bo Lidegaard argues that the US president-elect’s ability to derail global progress toward a green economy is more limited than many believe.

Мы живем во времени, которое стало свидетелем абсолютного упадка верований великого Возрождения в поэтапный прогресс, мир на всей земле и равноправие богатых и бедных. Наряду с распространенной враждебностью к организованной религии, выраженной в таких необыкновенно популярных книгах, как «Иллюзия Бога» The God Delusion») Ричарда Докинза, разочарование в общественных идеалах приводит к тому, что мы обращаем свой взгляд внутрь себя. В условиях отсутствия веры в вечную жизнь, все усилия направляются на эту жизнь, это тело.

Долгая жизнь становится нашим желанием, вечная молодость – нашим предполагаемым правом, а миф о теле без зарождения или ограничений – нашей новой религией. Это может объяснить, почему правительства так широко поддерживают исследования стволовых клеток и другие формы медицинского прогресса. Промышленность биотехнологий процветает, пользуясь одобрением и поддержкой государства, так как она придает телу дополнительную ценность - предмету высшей ценности для нас.

Бесконечное обновление тела не ограничивается только исправлениями наружности посредством косметической хирургии. Хирургическим путем могут имплантироваться внешние заменители органических структур, убирая барьер между телом и внешним миром. В то же время удаленные из тела ткани становятся предметом коммерции и торговли, наряду с любыми другими товарами в виде линий стволовых клеток, человеческих яйцеклеток и других «продуктов».

Американский профессор права Джеймс Бойл считает, что мы можем проследить путь становления тела предметом торговли, сравнив его с историческим процессом огораживания общинных земель. В Великобритании восемнадцатого века земля, которая ранее была общественным достоянием, была «огорожена» частными собственниками. Освобожденные от правовых ограничений в феодальном стиле по передаче собственности и традиционных прав, которыми пользовались простолюдины, использовавшие общинные земли для выпаса своего скота, землевладения могли продаваться с целью получения капитала, который помог профинансировать промышленную революцию.

В современной биотехнологии, как считает Бойл, вещи, которые находились за пределами рынка и считались немыслимыми в качестве товаров, сегодня приватизируются в плановом порядке. Каждый пятый человеческий ген уже запатентован, несмотря на то, что геном человека должен считаться нашим общим достоянием. Бойл не упоминает о последнем открытии, что пуповинная кровь, взятая на финальной стадии родов, сегодня помещается на хранение коммерческими организациями как потенциальный – хотя маловероятный – источник стволовых клеток для ребенка.

В биомедицине ряд судебных разбирательств дал мощный импульс движению по передаче прав на тело и его компонентов от индивидуального «собственника» к корпорациям и исследовательским институтам. Так тело вышло на рынок, становясь капиталом, как это было с землей, хотя от этого выигрывает не каждый, немногим больше, чем лишенные собственности простолюдины становились богатыми во время огораживания сельскохозяйственных общинных земель.

Многих людей шокирует новость о том, что одна пятая часть генома человека была запатентована в основном частными фирмами. Однако чему так удивляться? В конце концов, тела женщин были предметом различных форм собственности на протяжении многих веков и во многих обществах.

Конечно, женские тела используются для продажи всего, от машин до поп-музыки. Однако женские ткани были конкретизированы и превращены в товар в более глубоком смысле в правовых системах, берущих начало от Афин и так далее. В то время как мужчины становились предметом собственности и торговли в качестве рабов, в общем, женщины были более подвержены обращению в товар в нерабовладельческих системах. Как только женщина давала свое первоначальное согласие на «контракт» замужества, у нее не оставалось в последующем права отказаться от сексуальных отношений.

Можно провести четкие параллели между этой ситуацией и тем, как общее право оставило мало возможностей получить компенсацию тем пациентам, которые попытались заявить права на собственность на взятые у них ткани, или активистам, которые стремятся ограничить патентные права «Великой Биотехнологии» на геном человека. Сегодня подразумевается, что ко всем телам есть «свободный доступ», как это всегда было с женщинами.

Fake news or real views Learn More

Однако ущемление свободы как таковое начинает восприниматься только тогда, когда это начинает касаться мужчин. Прошло много времени, прежде чем люди заметили, что женские яйцеклетки нужны в большом количестве для технологии стволовых клеток – этот феномен я называю «исчезновение женщины». Споры по поводу стволовых клеток, кажется, часто сводятся к предположению того, что только статус эмбриона имеет значение. Многие люди все еще не знают, что женские яйцеклетки являются самой важной частью «терапевтического клонирования». Напротив, генетическое патентирование, которое затрагивает оба пола, привело (оправданно) к созданию огромного объема научной литературы и к очень оживленному общественному обсуждению. Это просто совпадение?

Новое огораживание прав на общественное генетическое достояние или тканей тела угрожает перерасти в то, что оба пола станут предметом торговли. Сегодня у каждого есть женское тело, или, что более правильно, тело с женскими характеристиками. Вместо того чтобы хранить инвестиции в наших телах, мы все рискуем стать капиталом: тело мое, но капитал кого-то другого.