1

Инноваторам медицины в развивающихся странах нужна поддержка

ДАККА – В 2012 году Лондонская декларация о забытых тропических болезнях стала символом нового, смелого подхода к международному сотрудничеству. В рамках этого подхода международные связи и глобализация превратились в опору усилий стран глобального Юга по искоренению смертельных заболеваний, поражающих беднейшее население в непропорциональных масштабах. На сегодня Лондонская декларация является крупнейшим проектом глобального сотрудничества в сфере здравоохранения. Она помогала создавать доверие в основанном на правилах мировом порядке, который возник после Второй мировой войны.

Однако это доверие, заработанное с таким большим трудом, оказалось сейчас в серьёзной опасности из-за того, что популистские силы в странах западного мира взяли под прицел бюджеты международной помощи, выделяемой этими странами. В частности, президент Дональд Трамп объявил о резком сокращении американского бюджета на программы международной помощи ради того, ч��обы угодить американским избирателям, недовольным своим экономическим положением: они хотят, чтобы их налоги тратились в родной стране. Подобное отношение демонстрирует непонимание того факта, что долгосрочные выгоды проектов поддержки медицинских исследований в странах глобального Юга значительно перевешивают их краткосрочные издержки.

Я – бангладешский учёный в «Международном центре исследования заболеваний диареей, Бангладеш» (сокращённо icddr,b). В этом качестве я активно участвую в работе над искоренением висцерального лейшманиоза (известного также как «кала-азар», или чёрная лихорадка). Это одна из болезней, упоминаемых в Лондонской декларации. Благодаря щедрой поддержке международных доноров, у меня есть возможность заниматься прорывными исследованиями на этом направлении.

В 2006 году, благодаря исследованию, профинансированному в рамках «Специальной программы научных исследований и подготовки специалистов в области тропических болезней» Всемирной организации здравоохранения, я обнаружил практически полное отсутствие системы контроля за москитами в тех регионах, где висцеральный лейшманиоз (далее ВЛ), который распространяется одной из разновидностей москитов, является эндемичным. Этот вывод стал звонком для властей и помог запустить программы контроля за москитами по всей стране.

Несколько лет спустя, в рамках исследования, профинансированного фондом UBS Optimus Foundation и посвящённого методам контроля за насекомыми на бытовом уровне, мой отдел доказал, что новая технология – покрытие стен материалом, пропитанным инсектицидом дельтаметрин, – эффективно уничтожает москитов на протяжении года. Сейчас мы тестируем другие методы контроля за москитами длительного действия, например, это краска для стен, смешанная с тремя различными инсектицидами.

Данная работа важна не только для борьбы с ВЛ – и не только для Бангладеш. Распыление инсектицидов в помещениях остаётся наиболее популярным бытовым методом контроля за насекомыми во всём мире. Однако в удалённых сельских районах методы, над которыми мы работаем, должны быть более надёжны, удобны и эффективны в борьбе с москитами, которые переносят не только ВЛ, но и другие заболевания, например, вирус Зика.

Я также участвовал в исследованиях новых форм заражения ВЛ. У многих выздоровевших после ВЛ пациентов в Бангладеш появляются симптомы, известные как макулярный кожный лейшманиоз после чёрной лихорадки (сокращённо PKDL). Для того чтобы понять, не являются ли пациенты с PKDL резервуарами вируса ВЛ (и тем самым, расширить наши возможности в искоренении этой болезни), моим отделом был создан инсектарий для выращивания стерильных москитов.

Наш инсектарий, финансируемый фондом «Инициатива создания лекарств от забытых болезней» и Испанским фондом международного сотрудничества, является одним из всего лишь семи инсектариев в мире, большинство из которых расположены в развитых странах. Он стал постоянным и очень ценным ресурсом, позволяющим вести исследования в области контроля за переносчиками инфекций и путей распространения болезней в Бангладеш.

Инсектарий уже помог добиться важных успехов. Недавние пилотные эксперименты показали, что макулярный PKDL действительно является источником инфекции; результаты этой работы были опубликованы в журнале Clinical Infectious Diseases («Клинические инфекционные болезни»). Мы также используем инсектарий для тестирования резистентности и восприимчивости к инсектицидам у лабораторных москитов. Это исследование поможет оптимизировать стратегию контроля за москитами на всём Индийском субконтиненте.

Разумеется, ключевым элементом любой стратегии, ставящей своей целью искоренение болезни, является ранняя и эффективная диагностика. В случае с ВЛ стандартные методы диагностирования основаны на выявлении антител в крови или моче. Но такие антитела остаются в крови пациентов и после выздоровления, поэтому данный метод ошибочно идентифицирует здоровых, незаразных пациентов как нуждающихся в лечении. Более точные результаты можно получить благодаря ДНК-диагностике, однако сейчас подобные анализы проводятся с помощью дорогостоящего оборудования, например, специальных термостатов (термальные циклеры) и нормально функционирующих «холодовых цепей».

По этой причине мой отдел занялся разработкой системы, позволяющей проводить ДНК-диагностику в условиях скудных ресурсов. Используя метод изотермальной амплификации ДНК под названием рекомбиназная полимеразная амплификация, мы разработали метод ДНК-диагностики ВЛ, не требующий применения «холодовой цепи». Затем мы представили этот метод в виде мобильного «лабораторного чемоданчика» на солнечных батареях, которым легко пользоваться в сельских условиях.

Сейчас мы пытаемся приспособить этот чемоданчик для новых задач, так чтобы он позволял диагностировать брюшной тиф и туберкулёз, что станет революционным событием для контроля над заболеваниями в бедных и сельских районах. Иными словами, разработка метода диагностики заболеваний без применения «холодовой цепи», как и все остальные наши исследования и инновации, имеет огромные последствия для всего мирового здравоохранения.

Тем не менее, все достижения, которых мы достигли за последние два десятилетия, оказались сейчас под угрозой. На фоне сокращения объёмов помощи со стороны крупнейших игроков, например США, донорским агентствам, видимо, придётся отказаться от финансирования исследований, описанных в этой статье. Бангладеш не сможет восполнить данный пробел, поэтому спасающие человеческие жизни проекты, подобные нашему, просто закроются; перспективные ресурсы, над которыми мы работали – от инсектария до новых приборов диагностирования, – будут заброшены; а пострадает, в итоге, беднейшее население развивающих стран.

Речь идёт не просто о щедрости. Доноры, предоставляющие помощь, получают значительные выгоды, финансируя научные исследования в странах глобального Юга, начиная с того, что укрепляется доверия, а это опора того хрупкого международного порядка, от которого мы все зависим. Если же говорить о непосредственных выгодах, то поддержка работы над поиском низкозатратных инновационных решений в сфере медицины способна сыграть ключевую роль в сокращении гигантских расходов на здравоохранение в развитых странах, в том числе в США. Такая экономия в долгосрочной перспективе легко компенсирует затраты на поддержку деятельности организаций, спасающих жизни людей, например icddr,b.