2

Как помочь людям в «пыльном котле» Африки

СИЭТЛ – Представьте себе маленькую ферму под раскалённым небом. Сильная засуха поразила окрестные земли, перспективы на урожай мрачные, а финансовая система не способна помочь фермерам кредитами, чтобы они свели концы с концами. Этот сценарий описывает сегодняшнюю южную Африку, которая охвачена засухой эпических масштабов. И он же описывает восточную Небраску в годы «Пыльного котла» в начале 1930-х – в этот период там жила моя семья.

Мой отец Ральф Рейкс первым в семье получил диплом вуза. Поработав на Standard Oil в Калифорнии, он остановился на ферме родителей по пути в Кембридж (штат Массачусетс), где собирался продолжить обучение в МИТ. Но он так туда и не доехал. Ему пришлось остаться в Небраске, чтобы помочь моему дедушке спасти семейную ферму от банков, уже изъявших за долги треть земельного участка.

Самым важным изменением, совершённым моим отцом, стало изменение менталитета: он начал воспринимать ферму не как хозяйство, которое ведётся ради выживания, а как семейный бизнес. Он обратился в Университет Небраски (где получил степень бакалавра), чтобы ему прислали семена гибридной кукурузы и другие улучшенные сорта, которые создавались в этом университете. Затем он стал вести учёт проводимых сельхозработ и погодных условий, что редко делалось в то время.

Мой отец понял, что в одиночку ему не справиться и что ему нужно улучшить доступ к финансированию. В итоге, он стал помогать, сначала как клиент, а затем как советник и директор, компании Farm Credit (национальной банковской кооперативной сети) в её стремлениях поддержать местных фермеров в трудные годы «Пыльного котла». Кроме того, он помог основать Фермерскую бизнес-ассоциацию Небраски, накапливавшую данные, которые он собирал вместе с другими фермерами, с целью выявить лучший опыт. А работал он вместе с моей матерью, Элис, которая управляла семейным бизнесом по выращиванию домашней птицы.

Farm Credit, как и лаборатории и теплицы Университета Небраски, появились благодаря государственным программам США, начатым для улучшения положения в сельском хозяйстве. В 1933 году эта отрасль была ниже ватерлинии, а поскольку в то время четверть населения страны жила фермерством, требовалось увеличить инвестиций. В тот год Конгресс принял первый «фермерский билль» («Закон о регулировании сельского хозяйства»), который помог повысить инвестиции в сельскую экономику и за два года поднял доходы фермеров на 50%. В рамках федеральных фермерских программ фермы считались бизнес-предприятиями, что давало возможность бизнесменам, подобным моему отцу, достичь процветания.

Восемьдесят лет спустя африканским фермерам нужно сделать такое же изменение в менталитете, начав относиться к своим хозяйствам как к семейному бизнесу. Как и у моего отца в годы «Пыльного котла», в их распоряжении имеются новые инструменты – для африканских семейных ферм (владеющих 4-5 акрами земли или меньше) разработан широкий спектр новых семян и других технологий, применимых на полях. В октябре группа учёных была удостоена Мировой продовольственной премии за создание и распространение сорта сладкой картошки, помогающего добавить в рацион африканцев, живущих в странах южнее Сахары, витамин А. Есть также ряд новых сортов семян, которые помогают фермерам пережить губительные для урожаев засухи.

Впрочем, как ясно следует из недавнего доклада «Альянса за зелёную революцию в Африке» (AGRA), за наукой должны поспевать государственные инвестиции. В сельском хозяйстве занято почти две трети рабочей силы стран Африки южнее Сахары. Ещё в 2003 году Африканский союз призвал страны-члены увеличить инвестиции в этот сектор до амбициозного уровня – 10% от общей суммы госрасходов. Лишь 13 стран откликнулись на этот призыв, однако их инвестиции – в исследования и разработки, в услуги, которые помогают фермерам применять новые научные открытия, в кредитные и финансовые инициативы, в товарные биржи и другие рыночные проекты – уже начали приносить дивиденды. В этих 13 странах наблюдается рост размеров сельхозпроизводства и подушевого ВВП, а также улучшается качество питания.

Государственные инвестиции прокладывают путь для инвестиций частного сектора, а это может стать решающим фактором для африканских фермеров, которые работают на грани выживания слишком долгое время. Лишь около 6% сельских домохозяйств в странах Африки южнее Сахары получают кредиты финансовых учреждений. Кроме того, почти две трети сельскохозяйственных земель Африки отличаются недостатком питательных элементов, а многим фермерам не хватает технических знаний и ресурсов, чтобы восстановить плодородность почв. Это лишает их возможности в полной мере использовать преимущества новых технологий. Африканские фермеры, начавшие выращивать новые сорта зерновых культур, повышают урожайность только на 28%, в то время как у фермеров Азии этот показатель равен 88%.

Мои родители делали всё, чтобы их дети – пятеро – получили высшее образование. Как и они, фермеры во всём мире хотят обеспечить своим детям здоровую, процветающую жизнь; все они признают важность образования. Фермеры, с которыми я встречался в разных уголках мира, обычно готовы продавать излишки своей продукции лишь для того, чтобы этого хватало на оплату медицинских счетов и обучение детей. Они хватаются за открывающиеся возможности, и дают детям шанс зарабатывать больше в будущем.

Можно надеяться, что американская история экономического прогресса, подобная истории моей семьи, скоро станет и африканской историей. Учитывая появление доступа к такому большому количеству инноваций, семейным фермерам Африки необходимо, чтобы власти начали инвестировать в их будущее. Если они это сделают, тогда будущее станет выглядеть намного лучше, чем сегодняшняя пыльная, безнадёжная реальность.