0

Клуб для мужчин-ученых

Я работаю в комитете, который занимается вопросами назначения на должности и повышений в высшем медицинском учреждении. За годы работы здесь я осознал один факт, который кажется настолько беспокоящим, насколько неоспоримым: как группа, ученые-мужчины, работающие в области основных наук, проходят через наш комитет, не прилагая при этом особых усилий. Многие работают в настолько специализированных областях, что у них имеется всего десяток коллег во всем мире, причем половина из них - это их руководители или те, кто учился с ними в студенческие годы. И эти люди являются их «рецензентами» и, естественно, с готовностью предоставляют им хвалебные рекомендательные письма, в которых утверждают, что податель сего достиг «национального и международного признания». В противоположность этому, при рассмотрении заявлений тех, кто работает в клинической медицине, а также женщин, в нашем комитете разгорается гораздо более бурная дискуссия.

Я не возмущаюсь той легкостью, с которой ученые, работающие в области основных наук, проходят утверждение в нашем комитете; в конце концов, я уверен, что я точно также наслаждался теми дополнительными льготами, которые получил, когда удостоился этого звания. Тем не менее, данная система кажется ужасающе несправедливой. При рассмотрении заявлений ученых, работающих в области основных наук, мы полагаемся на рецензентов извне, тех, кто дает добро на публикацию их работ в национальных и международных журналах. И напротив, очень сложно определить, насколько хороши те, кто работает в клинической медицине. В действительности, мы сражаемся более-менее успешно, я полагаю, даже за то, чтобы дать определение тому, в какой степени «ученым» является практикующий врач, потому что клиническая репутация основывается на местных взаимодействиях, которые очень часто сложно зафиксировать документально.

Aleppo

A World Besieged

From Aleppo and North Korea to the European Commission and the Federal Reserve, the global order’s fracture points continue to deepen. Nina Khrushcheva, Stephen Roach, Nasser Saidi, and others assess the most important risks.

Проблема женщин-членов профессорско-преподавательского состава, особенно работающих в сфере основных наук, является еще более сложной. Я подозреваю, что здесь проблема отражает фундаментальные различия между теми путями, которыми женщины и мужчины подходят к науке, как к микрокосмосу их жизни. И хотя большинство моих коллег, работающих на профессорско-преподавательских должностях, не являют собой мускулистые фигуры, чьи побуждения определяются высоким уровнем тестостерона, но, тем не менее, строя свою научную карьеру, они проявляют два вида типично мужского поведения.

Первый вид - это навязчивое стремление быть первым в установлении абсолютно тривиальных научных фактов. По мере того, как я взрослею, я становлюсь менее уверенным в том, что это настолько важно, но мужские особи нашего рода, по-видимому, думают, что это именно так. Большинство молодых членов профессорско-преподавательского состава мужского пола имеют навязчивое желание работать по 20 часов в день, 7 дней в неделю для того, чтобы быть уверенным в том, что их (иногда иллюзорный) соперник разбит ими в пух и прах. На это потребуется 10 или 15 лет, но кто об этом задумывается? Большинство женщин, работающих в области основных наук, по-видимому, с самого начала не заинтересованы в том, чтобы играть в такие игры.

Второй вид мужского поведения - это отцеубийственный императив, который, по-видимому, является наиболее безобразным и атавистическим из примитивных импульсов, которые все еще прячутся в некоторой архаичной части нашего мозга. Идея о том, что кто-то должен каким-то образом выжить своего собственного научного руководителя, выбросить предыдущее поколение, чтобы оно оказалось не у дел и сделать себя лидером стаи, по-видимому, является навязчивым стремлением мужчин.

Женщины-ученые, по-видимому, ведут себя более коллегиально. У нас есть представитель профессорско-преподавательского состава (мужчина) старшего возраста, который является одним из самых добрейших и достигших совершенства в проведении исследователей в моем институте. Он собрал вокруг себя группу молодых женщин-ученых, для которых он является научным руководителем. Большинство из этих женщин умные, способные творчески мыслить и продуктивные сами по себе, но они не стремятся намеренно обособить себя от него, установить свои собственные небольшие вотчины где-либо еще и побить его в его собственной игре.

И хотя я рискую прослыть упрощенцем, не могу не выразить своего чувства по поводу того, что работа в группе - это внутренне присущая женщинам тенденция. И что более важно, я не могу не полагать, что этот способ действий, в целом, является в научном плане более продуктивным, нежели традиционное мужское стремление утвердить свое собственное «я» и обрести «независимость».

К сожалению, один из неписаных законов академических сообществ - который не подвергается сомнению в комитете, где я работаю - заключается в том, что кандидат, который не стремится захватить святой грааль «независимости», не может выдвигаться для назначения на высокую должность. Практически всякий раз, когда кандидат-женщина предстает пред нашим комитетом, ее «независимость» ставится под вопрос таким образом, что это практически не относится к делу, а то и звучит как оскорбление. Еще более печально то, что наиболее ярые приверженцы и те, кто сильнее всего насаждает эту мужскую парадигму, это те редкие женщины, которые «добились» ее, «сделали себя» в мужском мире для того, чтобы работать в данном комитете. «Я достигла этого», как кажется, говорят они себе, «так почему она не может этого сделать?».

Support Project Syndicate’s mission

Project Syndicate needs your help to provide readers everywhere equal access to the ideas and debates shaping their lives.

Learn more

В большинстве случаев женщины так же умны, как и мужчины, если даже не умнее. Но большинство из них сделали свой выбор в пользу работы то ли в группе со своими руководителями, то ли со своими мужьями, которые зачастую работают в той же самой области. И хотя, они генерируют так же много идей, как и их коллеги-мужчины, но именно последние ходят на совещания и представляют полученные группой результаты исследований. Это, как мне кажется, отражает скорее присущий практически всем женщинам импульс приспособиться к необузданному мужскому эго, а не отсутствие у них творческих способностей или «независимости».

Несомненно, было время, когда единственный способ, с помощью которого женщина могла доказать свою приверженность к науке, заключался в отказе от возможности иметь детей и семью. Сейчас во многих местах эта ситуация начала меняться. Я надеюсь, что придет время, когда в науке будет достаточно женщин для того, чтобы представить в органах, принимающих решения о назначении на ту или иную должность, большее разнообразие моделей роли женщин в науке. Это будет способствовать установлению большей симпатии к женщинам и мужчинам с различными потребностями и устремлениями и большего сопереживания этим потребностям и устремлениям - а также более глубокого понимания того, что мужская парадигма не является единственно правильным взглядом, с которым можно жить и преуспевать в науке.