A customer choosing lettuce at a Lenta supermarket in Russia  Sergei Bobylev\TASS via Getty Images

Стагнация сегодня и в обозримом будущем

Чикаго – В 2018 году российскую экономику ожидает тоже самое, что было в 2017 – стагнация. По существу, стагнация продолжается уже десять лет: в 2008-2017 средние темпы роста составили 1,2%. В прошлом году темп роста был 1,5%, в полтора раза меньше, чем 2,3% в США и 2,5% в еврозоне – экономически развитых, богатых странах, которые должны были бы расти на 2-3 процентных пункта медленнее, чем Россия. И прогнозы на будущее – что Мирового банка и МВФ, что российского министерства экономики – пессимистичны: в обозримой перспективе темпы роста будут низкими.

The Year Ahead 2018

The world’s leading thinkers and policymakers examine what’s come apart in the past year, and anticipate what will define the year ahead.

Order now

Экономический рывок невозможен без структурных реформ, потому что российская экономика и так работает в условиях низкой безработицы и высокой загрузки производственных мощностей. Безработица пятый год не превышает 5.5% населения, завидный показатель по меркам практически любой страны. Невозможно увеличить выпуск за счёт увеличения числа занятых. Производственные мощности в промышленности загружены сейчас на уровне двух предыдущих пиков производства (2007-2008 и 2013), то есть нет возможности рассчитывать на рост, использующий недозагруженные мощности. Именно поэтому Центральный банк, понимая что активная денежная политика не может ничем помочь производству, добился снижения инфляции до 2,5% в год, исторического рекорда в новейшей истории России. Если цены на нефть не начнут расти так, как они росли полтора десятилетия назад – а почему на это нужно рассчитывать? – единственная возможность увеличения темпов роста в России – рост производительности труда. Для которого нужны структурные реформы.

Одной из таких реформ могло бы быть расширение доступа для иностранных инвесторов. За последние десять лет поле возможной деятельности для них в России постоянно сокращалось – в десятках отраслей инвестиции сталкиваются с ограничениями, мотивированными «экономической безопасностью». Эти запреты, бенефициарами которых стали инсайдеры отраслей, существенно сократили доступ российских фирм к международным финансовым рынкам и, главное, к новым технологиям, которые перемещаются вместе с финансовыми потоками. Финансовые санкции, которые последовали за насильственным воссоединением с Крымом в 2014 году только усилили это изоляцию, а «контрмеры» ещё больше усугубили ситуацию. Отмена этих ограничений даст немедленный толчок экономики и улучшит долгосрочные перспективы роста.

Другой важной реформой является приватизация. В 1990-е большая часть российских промышленных активов перешла в частные руки. Но за восемнадцать лет правления президента Путина ситуация радикально изменилась: сейчас почти три четверти российского ВВП производятся на предприятиях, находящихся под прямым или косвенным государственным контролем. Несмотря на то, что национализация в двадцать первом веке была почти такой же масштабной, как предшествовавшая ей приватизация, она никогда не осуществлялось в качестве последовательной (да хотя бы заявленной) государственной политики. Часть предприятий была национализирована в ходе «восстановления контроля над стратегическими отраслями». Часть – в ходе борьбы с политической оппозиции. Часть – во время финансового кризиса 2008-09 годов. В последние несколько лет де факто национализация происходит в банковском секторе – не как специальная политика, а в ходе чистки ЦБ банковского сектора. В итоге огромный сектор экономики находится под прямым или косвенным государственным управлением, что порождает неэффективность и коррупцию. Создание более мощного и независимого частного сектора – важная задача, которую нужно решить для перехода к росту.

Экономические реформы следуют за политическими изменениями. В развитых, устойчивых демократиях такие изменения происходят на выборах вслед за кризисом или периодом замедленного развития: граждане приводят к власти новое правительство, которое проводит реформы. В странах со слабыми политическими институтами, реформы следуют за революциями или мирными, пусть и недемократическими, политическими изменениями. В России политических изменений не ожидается. В марте 2018 года президент Путин, пользующийся безоговорочной поддержкой элиты и полностью контролирующий средства массовой информации и государственный аппарат, победит на выборах своих номинальных оппонентов. Алексей Навальный, единственный кандидат, представляющий реальную альтернативу, построил свою политическую кампанию на борьбе с коррупцией, но его программа пытается предложить ответы на вызовы, стоящие перед российской экономикой. Проблема лишь в том, что его имени не будет в избирательном бюллетене.

Несомненно, Путин останется президентом на ещё один, формально четвёртый, срок. И, поскольку не видно никаких серьёзных угроз стабильности режима в краткосрочной и среднесрочной перспективе, не следует ожидать каких-то серьёзных изменений в экономической сфере. Конечно, существуют примеры успешных экономических реформ, которым не предшествовали экономические изменения. В конце 1950-х группа молодых технократов в окружении испанского диктатора Франко, который был у власти уже больше двадцать лет, провела реформы, заложившие основые «испанского чуда» - пятнадцати лет быстрого экономического развития. К сожалению, на один такой пример найдутся десятки примеров того, как экономическое развитие тормозилось политическим застоем. А с учётом того, что россияне традиционно перестают доверять своим лидерам только с началом голода, чумы или гражданской войны, политический, а вместе с ним экономический, застой – это то, что сейчас следут ожидать.

http://prosyn.org/9uOFAIL/ru;

Handpicked to read next