Налоги для нематериальной экономики

ЛОНДОН – Некоторые очень умные люди, включая президента Европейского центрального банка Марио Драги и главного экономиста Банка Англии Энди Холдейна, выражают озабоченность замедлением темпов роста производительности. А поскольку производительность (измеряемая как объём ВВП на каждый отработанный час) является главным фактором роста уровня жизни, их озабоченность совершенно оправдана.

Для большинства людей на Западе зарплаты и уровень жизнь стагнируют уже несколько десятилетий. Например, если вы были фабричным рабочим на севере Англии в 1970 году, тогда очень высоки шансы, что ваши дети получают в реальном выражении меньше, чем получали вы 50 лет назад. То же самое касается работников и в других странах Европы, а также в США. Этими экономическими реалиями отчасти объясняется распространение популистской политики.

Производительность демонстрирует тенденцию к снижению уже много лет. Как показано на графике 1, среднегодовые темпы роста производительности в пяти странах ОЭСР (Франция, Германия, Япония, США и Великобритания) в 1970-х годах составляли 2,4%. А в течение десятилетия после 2005 года в тех же самых странах эти темпы равнялись 0,6%. И хотя такому спаду способствовала «Великая рецессия», начавшаяся в 2007 году, усреднённые  показатели снижались уже задолго до начала финансового кризиса.

 [График 1]

Снижение темпов роста производительности привело к ухудшению качества жизни для многих, но не для всех. У финансового аналитика, работающего на Уолл-стрит или в лондонском Сити, жизнь не так уж и плоха. А у независимых богатых людей, особенно у тех из них, кто получает основной доход за счёт портфеля акций, качество жизни в реальности даже выросло за последние десятилетия.

Стоит задаться вопросом, а какая часть от этого увеличившегося процветания была уплачена в форме налогов, потому что полученный ответ (не такая большая часть, как это было бы в случае с доходами в форме зарплаты) указывает на одну из причин, почему так много экономистов столь сильно озабочены.

Subscribe now

Exclusive explainers, thematic deep dives, interviews with world leaders, and our Year Ahead magazine. Choose an On Point experience that’s right for you.

Learn More

Например, в Великобритании максимальный уровень налога на доходы от капитала составляет 28%, а в США этот потолок равен 20%. Для сравнения: максимальная ставка подоходного налога в этих странах составляет 45% и 39% соответственно. Иными словами, когда технологические компании платят своим сотрудниками опционами на акции (а многие всё чаще так и поступают), разница в налоговых доходах, которые может получить государство, оказывается значительной. Если быть точным, она равняется 17% в Великобритании и 19% в США. Поскольку всё более крупная доля национального богатства направляется на укрепление фондового рынка, компенсацию упущенным доходам приходится искать в каких-то других местах.

В других странах Европы это несоответствие оказывается ещё более разительным. На графике 2 показана разница между максимальной ставкой подоходного налога и ставкой налога на доходы от капитала в девяти странах Запада (включая США и Великобританию). В Италии и Бельгии налоговые резиденты вообще не платят налог на прирост капитала; богатый бельгиец, который получает весь свой доход в форме опционов на акции, может вообще не платить подоходный налог. Среди экономически крупнейших стран Европы единственным исключением является Германия. Там доходы от капитала рассматриваются как обычный доход, поэтому государство ничего не теряет, если доход получен за счёт роста цены акций, а не в виде дивидендов.

 [График 2]

Музыка в цифровой форме, мобильные приложения, Google, Twitter – все эти и многие другие «нематериальные» технологические чудеса изменили нашу жизнь. Но многие выгоды от современных инноваций никак не отражаются в стандартно измеряемых размерах ВВП. Как подчёркивают Джонатан Хаскел и Стиэн Уэстлейк в своей новой книге «Капитализм без капитала», одно из объяснений этого в том, что методика данных измерений неадекватна.

Например, в прошлом инвестиции означали покупку нового завода или нового станка. Это было приобретение физического актива, который немедленно учитывался в статистике ВВП. А сегодня инвестиции часто связаны с тем, что невозможно потрогать, например, компьютерным программным обеспечением, брендами, архивами данных. Эти «нематериальные инвестиции» учитываются при расчёте ВВП как промежуточные товары, а не как конечный выпуск.

Между тем, нематериальные инвестиции влияют на прибыльность компании. Если технологическая компания постоянно реинвестирует свою прибыль в нематериальные активы, её доход может так и не появится в виде конечного выпуска в статистике ВВП, но он влияет на рыночную стоимость этой компании. Для руководителей государства, озабоченных предоставлением товаров и услуг в период медленных темпов роста экономики, очень важно поставить под контроль этот неизмеряемый ВВП.

К счастью, существует решение для данной проблемы. Как я уже писал в своём блоге, мы должны пересмотреть принципы сбора налоговых доходов. Если все доходы будут облагаться по одной и той же ставке, нематериальные инвестиции, осуществляемые компаниями, всё же могут приносить государству доход в виде налогов, уплачиваемых богатыми владельцами этих компаний. Альтернативный вариант, то есть сохранение статус-кво, лишь гарантирует, что, по мере усиления темпов роста нематериальной экономики, нынешние разрывы в доходах со времен превратятся в зияющие дыры.

http://prosyn.org/bHBcNth/ru;

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated cookie policy and privacy policy.