0

Тревога

Чикаго - Соединенные Штаты находятся в положении, когда почти половина всего населения страны страдает какой-то формой душевного расстройства и почти четверть всех граждан - 67,5 миллиона человек – принимают или когда-то принимали антидепрессанты.

Эта шокирующая статистика положила начало широким и иногда яростным дебатам относительно того, принимают ли люди гораздо больше лекарств, чем требуется для решения проблем, которые, возможно, и не являются психическими расстройствами.

Erdogan

Whither Turkey?

Sinan Ülgen engages the views of Carl Bildt, Dani Rodrik, Marietje Schaake, and others on the future of one of the world’s most strategically important countries in the aftermath of July’s failed coup.

Исследования показывают, что диагноз, поставленный врачами и психиатрами, не подтверждается в 40% случаев, но, несмотря на это, в США ежегодно выписывается 200 миллионов рецептов для лечения депрессии и тревоги.

Те, кто выступает в защиту широкого использования отпускаемых по рецепту лекарств, настаивают, что значительная часть населения не получает соответствующего лечения и, следовательно, соответствующего количества лекарственных препаратов. Те, кто выступает против неумеренного употребления лекарств, замечают, что количество диагнозов биполярного расстройства, в частности, выросло на 4000% и что чрезмерное лечение невозможно без чрезмерной диагностики.

Для разрешения этого давнего спора я предпринял исследование с целью найти объяснение тому, почему число известных психиатрических расстройств столь резко выросло в последние десятилетия. В 1980 году в третье издание «Диагностического и статистического руководства по психическим заболеваниям» ( DSM-III) было добавлено 112 новых психических расстройств. Еще пятьдесят восемь расстройств появились в пересмотренном третьем (1987) и четвертом (1994) изданиях.

При тираже в больше миллиона экземпляров это руководство считается библией американской психиатрии; им пользуются в школах, тюрьмах, судах, а также специалисты в области психического здоровья во всем мире. Добавление даже одного нового диагностического кода имеет серьезные практические последствия. Чем же объясняется добавление такого количества новых расстройств в 1980 году?

После нескольких запросов в адрес Американской психиатрической ассоциации мне был предоставлен полный доступ к сотням неопубликованных меморандумов, писем и даже результатов голосований в период между 1973 и 1979 годами, когда целевая группа DSM-III обсуждала все новые и уже известные расстройства. Определенная часть этой работы была тщательной и достойна похвалы. Однако в целом процесс утверждения можно скорее назвать непоследовательным, чем научным.

DSM-III было результатом совещаний, которые многие участники назвали хаотичными. Один из наблюдателей позже заметил, что несколько исследований, легших в основу дебатов, были "разнородными, непоследовательными и неоднозначными". Интересы и опыт целевой группы был ограничен одной ветвью психиатрии: нейропсихиатрией. Эта группа регулярно собиралась для обсуждений в течение четырех лет, прежде чем ее члены заметили, что такая односторонность может привести к предвзятости.

Невероятно, но списки симптомов некоторых заболеваний были составлены в течение нескольких минут. Исследования в реальных условиях, использующиеся для обоснования включения нового заболевания, иногда ограничивались одним пациентом, состояние которого оценивалось лицом, выступавшим за включение этого заболевания в руководство. Эксперты настаивали на включении таких сомнительных расстройств, как "хроническая недифференцированная подавленность" и "хронические жалобы", характеристики которых включали жалобы по поводу налогов, погоды и даже спортивных результатов.

Социальная фобия (впоследствии названная "социальным тревожным расстройством") является одним из семи новых тревожных расстройств, включенных в руководство в 1980 году. Сначала у меня сложилось впечатление, что это серьезное состояние. К 1990 году эксперты называли его "расстройством десятилетия", утверждая, что каждый пятый американец страдает от него.

Однако при наличии полной информации, все оказалось гораздо сложнее. Во-первых, специалист, который впервые распознал симптомы социальной тревоги в 1960-х годах (Исаак Маркс – известный эксперт в области страха и паники, живший и работавший в Лондоне), решительно противился ее включению в DSM-III в качестве отдельной категории болезни. Список общих черт поведения, ассоциирующихся с расстройством, привел его в замешательство: страх есть в ресторанах в одиночку, избегание общественных туалетов и беспокойство по поводу дрожания рук. К тому времени, когда целевая группа по подготовке пересмотренного издания добавила к ним боязнь публичных выступлений в 1987 году, описание расстройства уже было достаточно эластичным для того, чтобы относиться практически ко всем людям на планете.

Чтобы не создавалось впечатления, что оно превращает обычные страхи и тревоги в поддающиеся излечению состояния, в DSM-IV было добавлено положение, согласно которому диагноз можно поставить только в случаях усугубления признаков социальной тревоги. Но кто контролирует соблюдение этих стандартов врачами? Несомненно, их понимание «усугубления признаков» отличалось от понимания целевой группы. В конце концов, несмотря на это положение, количество случаев тревожных расстройств резко и быстро увеличилось; к 2000 году, они были третьим наиболее распространенным видом психиатрических расстройств в Америке после депрессии и алкоголизма.

Support Project Syndicate’s mission

Project Syndicate needs your help to provide readers everywhere equal access to the ideas and debates shaping their lives.

Learn more

Количество случаев чрезмерного лечения можно было бы сократить, если остановить такие явные примеры чрезмерной диагностики. Для этого необходимо установить более высокие критерии для психиатрического диагноза, возродив, таким образом, различие между хроническим заболеванием и легкой формой определенного состояния. Но такое предложение встречает яростное сопротивление со стороны тех, кто говорит, что они борются с серьезными психическими расстройствами, для которых лекарственные препараты являются единственным эффективным методом лечения.

Неспособность провести реформы в области психиатрии будет иметь катастрофические последствия для общественной системы здравоохранения. Представьте, что апатия, чрезмерное посещение магазинов и чрезмерное пользование интернетом являются серьезными кандидатами на включение в следующее издание DSM, которое должно выйти в 2012 году. Исходя из предыдущего опыта, вскоре после этого для их лечения появится новый класс лекарственных препаратов. Здесь должен возобладать разум: если все люди психически больны, то никто не болен.