3

Сможет ли Макрон перекроить политическую карту?

ВАШИНГТОН – Многие комментаторы называют победу Эммануэля Макрона на президентских выборах во Франции триумфом правоцентристов, потому что ему были отданы голоса, которые в ином случае (если бы не несколько скандалов) должны были достаться основному консервативному кандидату Франсуа Фийону.

Однако такая оценка электоральной динамики не улавливает значение победы Макрона. Было бы намного точнее говорить о том, что Макрон пересёк традиционные партийные границы; он выступил в качестве кандидата всех, кто верит, что благодаря правильному менеджменту и новым технологиям европейская интеграция и силы глобализации способны приносить широко распределяемые выгоды. Между тем, большинство соперников Макрона просто нагнетали страхи перед сегодняшними экономическими реалиями.

Взять, к примеру, статистику результатов первого тура президентских выборов во Франции: 42% сторонников Макрона в прошлом симпатизировали Социалистической партии, а ещё 36% склонялись к поддержке центристов. Эти данные указывают на то, что избиратели с левыми и центристскими взглядами создали основной фундамент поддержки Макрона, при этом они считали его левоцентристским, а не правоцентристским кандидатом.

Действительно, корни Макрона – в левом центре, современном, поддерживающем глобализацию. Ещё недавно он работал в правительстве бывшего президента Франции Франсуа Олланда, а в начале карьеры его наставником был бывший социалистический премьер-министр Мишель Рокар. Но хотя Макрон и не порвал полностью с политическим прошлым, он сломал традиционные барьеры между партиями и политическими привязанностями, обратившись к избирателям всего политического спектра (за исключением тех, кто придерживается крайне левых и крайне правых взглядов).

Многочисленные попытки примерить на Макрона какой-либо традиционный политический французский архетип демонстрируют лишь одно – острую необходимость переформатирования европейской и глобальной политики с целью учесть новые аргументы, суждения и линии разлома.

Переходное правительство, сформированное Макроном сразу после выборов, оказалось крайне разнообразным не только с гендерной точки зрения, но и с точки зрения политического опыта и связей. В кабинете Макрона представлены центристские, левые и правые партии, в том числе социалисты и зелёные. Впрочем, особенно важным стало его назначение правоцентристских республиканцев Брюно Ле Мэра и Жеральда Дарманена, потому что, согласно данным опросов, идеи Макрона находили наименьший отклик у избирателей, склоняющихся к правым взглядам.

Назначив республиканца Эдуара Филиппа премьер-министром, Макрон твёрдо продемонстрировал своё желание преобразить французскую политику. С первого дня его правительство будет отражать максимальный политический спектр. Благодаря такому широкому политическому представительству Макрон сможет улучшить перспективы собственной партии «Вперёд, Республика!» (La République En Marche!) на выборах в Национальную ассамблею в июне. А хорошие результаты выборов позволили бы существенно повысить его шансы выполнить ключевые предвыборные обещания.

Будучи социал-либеральным политиком, который хорошо понимает, как работает глобальная экономика, Макрон мог бы стать именно тем, кого повсюду ищут прогрессивные силы. Но для этого ему придётся разработать новый социальный контракт, защищающий наиболее уязвимые сегменты населения от быстрых и резких перемен, неизбежных в условиях гибкой и открытой экономики XXI века. Конечно, это огромный вызов. Но если у Макрона получится, он воплотит в жизнь давнюю идею реформаторов о «модернизации».

Новый французский социальный контракт XXI века должен иметь три опоры. Первой из них являются сильные меры социальной защиты, которые позволят повысить гибкость на рынке труда и динамизм в экономике. Нынешняя система Франции стала бы намного более эффективной, если бы учла тех работников, которые сегодня становятся всё более мобильными. Всем французским гражданам пошла бы на пользу так называемая «портативная» социальная защита на протяжении всей жизни, и не важно, ищут ли они новую работу или возможность поучиться или переквалифицироваться.

Второй опорой является индустриальная система, стимулирующая технологическую диффузию и инновации, а также предпринимательство, с тем чтобы новые участники рынка могли конкурировать с уже существующими компаниями во всех отраслях. В-третьих, любой новый социальный контракт должен демонстрировать твёрдую приверженность идеям экономической открытости, европейской интеграции и глобализации.

Те, кто голосовал за Макрона в первом туре выборов (когда в борьбе ещё участвовали многие другие кандидаты), уверены: эти три опоры не просто совместимы, но и взаимно дополняют друг друга. Левые кандидаты традиционно фокусируются только на теме социальной солидарности, иногда вплоть до отрицания европейской интеграции, а Макрон пообещал защищать одновременно и социальную справедливость, и экономический рост, и открытость. А правоцентристам он пообещал, что реформа социальной политики обеспечит Франции повышенную рыночную гибкость и  инновационность.

Создав новый социальный контракт, Макрон сможет перекроить политическую карту Франции. Сейчас Франция, по сути, застряла в «двойном консерватизме»: консерваторы справа выступают за ослабление социальной политики ради повышения конкурентоспособности, а «консерваторы» слева доказывают, что существующую систему просто нельзя реформировать. При Макроне могла бы постепенно зародиться новая прогрессивная политическая система, основанная на синтезе социальной политики и либерализации.

Кроме того, Макрон не будет играть в защите по отношению к Европе. То, что он целиком привержен европейскому проекту, хорошо известно, при этом значительная часть французского населения явно поддерживает его в этом вопросе. В отличие от многочисленных соперников на прошедших выборах, Макрон видит в Европе источник решений, а не проблем.

Успешное президентство Макрона могло бы стать шагом вперёд, который, благодаря привлекательным европейским масштабам, коллективизации рисков и повышенному влиянию на мировые дела, позволил бы превратить Европу в мотор человеческого прогресса. Это подходящая роль для Франции и её президента.