1

Лучший путь от «НИ» к «ОКР»

БЕЛВЬЮ (ШТАТ ВАШИНГТОН, США) – Когда бизнес-лидеры собираются вместе обсудить инновации в своих отраслях, они обычно говорят о таких инициативах, как улучшение государственного финансирования фундаментальных исследований или создание технологических центров и инкубаторов. Но в этих дискуссиях часто отсутствует тема критического важного элемента «инноваций» – конечный продукт.

Это нельзя считать недосмотром. Напротив, отсутствие разговоров о конечных продуктах является симптомом более серьёзной проблемы, с которой сталкивается бизнес любого размера и практически из любой отрасли. Если упрощать, тема разработки продуктов находится на заднем плане в инновационных стратегиях, потому что нарушена финансовая связь между идеями и их коммерциализацией.

Для процветания экономики нужно, чтобы хорошие идеи подталкивались к выходу на рынок. Ведь именно инновационные продукты помогают делать нашу жизнь здоровее, эффективней и веселее. Но есть масса свидетельств того, что разработки, то есть «ОКР» в аббревиатуре НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки), не поспевают за стремительной скоростью «НИ» – современных научных исследований.

Даже в странах с наиболее развитой экономикой наблюдается профицит идей, которые так и не попадают к потребителям. Например, в США только 5% всех действующих патентов достигли стадии лицензирования или коммерциализации. Большинство компаний применяют менее четверти изобретений, которые им принадлежат. Передача технологий из научных учреждений также происходит не очень бодро. С 1969 года американские университеты получили более 75 тысяч патентов, однако доходов подавляющего большинства отделов передачи технологий (административные подразделения, которые управляют использованием интеллектуальной собственности вузов) недостаточно даже для покрытия их собственных операционных расходов.

Если мы хотим изменить эти тенденции и получить максимальную отдачу от инноваций, нам потребуется больше механизмов финансирования процесса коммерциализации хороших идей.

На сегодня стандартным механизмом для перехода от НИ к ОКР являются поддерживаемые венчурным капиталом стартапы. Подобные компании создаются с единственной целью – проталкивать вперёд хорош��е идеи. А поскольку у некоторых из этих стартапов заоблачная стоимость, легко подумать, будто здоровая экосистема, состоящая из умных компаний и венчурного капитала, – это всё, что нужно для содействия инновациям.

Тем не менее, большинство компаний просто не способны вывести хорошие идеи на рынок, потому что у них нет доступа к капиталам, которые выделяются на инновации. Малые и средние предприятия часто с трудом получают финансирование на создание инфраструктуры НИОКР. Транснациональные корпорации используют часть прибылей для финансирования НИОКР, но поскольку это может негативно повлиять на цену их акций, даже они обычно консервативно подходят к продвижению новых идей вперёд.

Сравните эту картину с тем, как транснациональные компании финансируют инфраструктурные инвестиции. Предположим, компания DuPont хочет построить новый промышленный объект. Она может занять деньги у банка и выплатить его потом из полученной прибыли. Но если бы DuPont потребовался капитал для начала выпуска нового химиката на уже существующем заводе, она не смогла бы получить кредит, потому что банк не знает, как оценивать риски инновационных продуктов (в химической отрасли или в любой другой).

Если вы не гигант, подобный Alphabet, Apple или Tesla, вы никак не сможете оправдать риски и расходы свой программы НИОКР, которая выглядит малореальной. В наши дни даже крупнейшие компании предпочитают покупать новую, уже упакованную технологию, а не разрабатывать её своими силами. Это одна из причин, почему слияния и поглощения стали происходить чаще (и почему некоторые эксперты называют слияния и поглощения новой формой НИОКР).

Сложившееся положение не является идеальным и для инвесторов. Взять, к примеру, случай с игровой приставки Sony PlayStation. Разработка PlayStation привлекла большое внимание инвесторов в 1990-х годах. Но единственным способом поддержать этот проект была покупка акций материнской компании, которая занималась ещё и музыкой, фильмами, видеокамерами и телевидением. Такой разнобой неэффективен в равной мере и для компаний, и для инвесторов. И это вообще не вариант для более мелких компаний: трудно продавать акции, если вы малое предприятие.

Очевидно, что нынешние модели финансирования душат инновации и инвестиции, заточенные на конкретные продукты, и фактически игнорируют малые и средние предприятия. Чиновники, с которыми я разговаривал, больше озабочены поддержкой здорового состояния малых и средних предприятий в своих странах, чем защитой транснациональных корпораций. И для этого есть причина: на малые и средние предприятия везде приходится львиная доля занятости и новых рабочих мест. Тем не менее, у них нет таких возможностей финансирования, которых они заслуживают.

Для исправления ситуации бизнесу понадобятся механизмы финансирования, привязанные к разработке конечных продуктов. Одна из идей – долговые фонды, предлагающие облигации с более предсказуемой доходностью, которая опирается на выручку от продажи новых продуктов. Такие фонды можно структурировать для распределения рисков между различными проектами или отраслями, что сделало бы их более привлекательными для инвесторов, избегающих рискованного венчурного финансирования. Такого рода финансирование помогло бы сблизить инвесторов и инновационные проекты.

Компании с хорошей репутацией, техническими навыками, опытными командами менеджеров и сложившимися каналами продаж являются источником инноваций, который ни одна страна не должна терять. Недостатки нынешнего режима финансирования приводят к тому, что страны упускают свои возможности. Готовых методов коммерциализации продуктов очень мало, однако во всём мире компании, исследовательские институты, университеты и государственные лаборатории совокупно тратят на НИОКР более триллиона долларов в год. Без новых подходов к финансированию конечных продуктов большинство их открытий будут пылиться на полках.