1

Патент на непорочное зачатие?

ХАРЛЕМ (НИДЕРЛАНДЫ) – В 1899 году немецко-американский учёный Жак Лёб провёл успешный эксперимент по несексуальному размножению морских ежей путём искусственного партеногенеза – манипуляции с яйцеклетками, которая делает возможным возникновение эмбриона без оплодотворения. Его рассуждения о полном партеногенезе у млекопитающих (а также использование им термина «непорочное зачатие» для описания этого процесса) вызвали в обществе озабоченность – а надо ли разрешать учёным играть роль Бога?

Сейчас, когда Международная корпорация стволовых клеток (ISCC) пытается получить в Европе патенты на технологию по производству линий стволовых клеток путём партеногенетической активации неоплодотворённых яйцеклеток, пришло время ответить на этот вопрос. Но как?

Aleppo

A World Besieged

From Aleppo and North Korea to the European Commission and the Federal Reserve, the global order’s fracture points continue to deepen. Nina Khrushcheva, Stephen Roach, Nasser Saidi, and others assess the most important risks.

Проблемы с выдачей патентов на партеногенетически активированные клетки не новы. Такие клетки напоминают человеческие эмбрионы, которые, согласно патентному праву Евросоюза, не могут быть запатентованы. Следуя решению Европейского суда (European Court of Justice) 2011 года о том, что такие клетки являются человеческими эмбрионами, рассмотрение патентных заявок на партеногенетические клетки в Великобритании и других странах было отложено, а в некоторых случаях они были даже отклонены. (В США у ISCC есть патент на стволовые клетки).

Однако 18 декабря 2014 года Европейский суд пересмотрел своё решение 2011 года, постановив, что неоплодотворённая человеческая яйцеклетка, стимулированная партеногенезом, «не является человеческим эмбрионом, если она не обладает неотъемлемой способностью развиться в человеческое существо». Европейский суд обосновал своё решение письменными (неопубликованными) комментариями, представленными странами-членами ЕС. После этого Высокий суд Лондона направил уведомление в Бюро интеллектуальной собственности Великобритании, которое в октябре выдало соответствующей патент.

В постановлении Европейского суда не сказано открытым текстом, что партеногенез человеческих яйцеклеток можно патентовать. Суд не проверял, является ли партеногенез «процессом клонирования человека», который, согласно законам ЕС, не может быть запатентован. Суд также не рассматривал вопрос о том, является ли активированная яйцеклетка – «партенот» – эмбриональной клеткой гоноцитом, которую нельзя запатентовать в ЕС (хотя данный вопрос задавался истцу во время судебных слушаний). Национальные судебные инстанции и патентные бюро тоже не проверяли (насколько мы можем судить по материалам, размещённым на их веб-сайтах) соответствие данных заявок условиям, исключающим возможность выдачи патента. Не учитывался и тот факт, что партеноты могут развиваться до эмбриональной стадии бластоцисты, способной к полному прикреплению.

Однако даже если не отклонять патентные заявки ISCC на этих основаниях, имеется другое потенциальное препятствие для заявителей на подобные патенты. Согласно европейскому законодательству, изобретение может быть запатентовано только в том случае, если его коммерческая эксплуатация не нарушает «общественный порядок» или принципы морали. Как отмечал Лёб ещё сто с лишним лет назад, как только речь заходит об инновациях, связанных с телесным материалом и биологическими процессами, на моральные вопросы становится очень трудно ответить. Сейчас кажется вполне ясным, что эти вопросы не следует оставлять на усмотрение патентных бюро или даже судов.

Для Европейского патентного бюро (EPO) оценка моральных последствий выдаваемых патентов не является первоочередной задачей. По мнению бюро, общественный порядок нарушается лишь в экстремальных случаях по-настоящему возмутительных изобретений. В результате, существующая процедура рассмотрения патентных заявок, хотя и позволяет третьей стороне представлять патентному бюро свои возражения по поводу возможности патентования тех или иных изобретений, она вряд ли способствует подлинной оценке их морального эффекта. В случае несогласия третья стороны вынуждена нести на себе всё бремя сбора и представления доказательств, между тем как патентное бюро стремится избегать каких-либо действий, чтобы не допустить «излишнего» вмешательства в публичные дебаты. Что же касается судов, то последний случай продемонстрировал отсутствие процедурных механизмов, гарантирующих учёт морального аспекта патентов.

Кто же должен отвечать на вопросы о влиянии изобретений на общественный порядок? Ответ очень прост – само общество.

Для проведения всеобщих, прозрачных и эффективных публичных дебатов по поводу этих проблем, имеющих потенциально очень далекоидущие последствия, требуется, чтобы граждане были, прежде всего, хорошо проинформированы. Ведь в том, что касается технологического прогресса в области биологических материалов и процессов, мы находится лишь в самом начале пути.

24 декабря 2014 года, всего лишь шесть дней спустя после решения Европейского суда, группа учёных опубликовала отчёт о результатах своих попыток создать рудиментарные яйцеклетки и спермоклетки из клеток кожи человека. Кроме того, на стадии рассмотрения находится заявка на патент новой формы генетической манипуляции (редактирование генов с помощью CRISPR/Cas9), которую группа китайских исследователей уже попыталась использовать для редактирования генома человеческого эмбриона. Стоит отметить, что, если следовать определению, которое Европейский суд дал «неотъемлемой способности», эмбрионы, использовавшиеся в этом эксперимента, не являются человеческими эмбрионами, а значит, они потенциально могут быть запатентованы.

На недавнем Международном саммите по редактированию человеческих генов было заявлено, что продолжать клиническое использование методов генетического редактирования без широкой общественной поддержки было бы безответственно. То же самое следует сказать и о выдаче патентов в этой сфере. Если, опираясь на понимание этих процессов и их последствий, большинство граждан той или иной страны признают их противоречащими морали, тогда демократические принципы потребуют соответствующей реакции правительства.

В соответствии с директивой ЕС 1998 года о биотехнологиях, дебаты должно проводиться отдельно в каждой стране. В европейских государствах уже приняты противоречивые решения по данному вопросу.

В Швейцарии значительное большинство граждан проголосовали в 2004 году за ратификацию Закона об изучении стволовых клеток, который определяет, как именно эмбриональные стволовые клетки можно производить и использовать в исследованиях. Швейцарское законодательство о стволовых клетках сейчас является более строгим, чем, например, британское, но менее строгим, чем немецкое.

Support Project Syndicate’s mission

Project Syndicate needs your help to provide readers everywhere equal access to the ideas and debates shaping their lives.

Learn more

Среди прочего, швейцарский закон запрещает создание партенотов, создание стволовых клеток из партенотов, а также использование подобных стволовых клеток. Кроме того, закон не разрешает патентовать партеногенез с использованием человеческих эмбриональных клеток (гоноцитов), равно как и партеноты, созданные в этих процессах. Данные запреты обоснованы не только необходимостью защиты человеческих эмбрионов, но и озабоченностью по поводу доступности донорских яйцеклеток, от которых зависит партеногенез (проблема, которую не стали учитывать ни суды, ни патентные бюро).

Общественная дискуссия в каждой отдельной стране с целью дать оценку моральным аспектам инноваций, связанных с биологическими материалами и процессами, укрепила бы одновременно и верховенство закона, и демократические принципы в ЕС. Как ясно показали последние судебные решения, существующая система весьма далека от адекватности, если речь заходит о сохранении общественного порядка.