1

Великолепные Ошибки

БАЛТИМОР – По слова Томаса Эдисона: «У меня не было никаких неудач. Я с успехом нашел 10 000 способов, которые никуда не годятся». Это заявление суммирует фундаментальную, но часто неупомянутую, правду о научных открытиях. Прогресс в области науки, как и в любой творческой дисциплине, не является прямой дорогой к правильному ответу, а сложным, зигзагообразным путем, с многими фальстартами и тупиками. Ошибки не только неизбежны, но они имеют важное значение для инновационного мышления, потому что они указывают путь другим исследователям.

Можно задаться вопросом, способна ли сегодняшняя высоко-конкурентная, финансирово-голодная научная атмосфера, в которой публикации и цитаты стали основным критерием успеха, найти место для подобных ошибок. Ответ прост: да. На самом деле, они так же важны, как никогда - и не только в академических кругах.

Chicago Pollution

Climate Change in the Trumpocene Age

Bo Lidegaard argues that the US president-elect’s ability to derail global progress toward a green economy is more limited than many believe.

И вправду: весь научный метод основан на том, что те элементы, которые не работают, настолько же важны для обучения как и те, которые срабатывают. Любая научная теория должна быть фальсифицируемой - то есть, создана на основе существующих наблюдений или экспериментальных результатов. Для того, чтобы теорию рассматривали научно, она должна приводить к конкретным предсказаниям будущих наблюдений или результатов экспериментов. Если эти наблюдения или результаты противоречат предсказаниям, то теория отбрасывается, или по крайней мере подлежит изменениям.

Ошибки, которые являются неотъемлемой частью научного прогресса – это не те, которые произошли в результате спешки, небрежности или неопытности. Скорее, они являются ошибками, которые возникают от вдумчивого, аккуратного экспериментирования на основе смелых идей: таких идей, которые могут привести к крупным прорывам.

Фред Хойл, один из величайших астрофизиков двадцатого века приводит прекрасный пример такого «гениального промаха». Хойл и двое его к��ллег предложили то, что стало известно как Моделью стационарной Вселенной, согласно которой Вселенная не эволюционировала путем так называемого «большого взрыва» (термин, который придумал сам Хойл), а вместо этого была постоянной, оставаясь неизменной на протяжении вечности.

Идея была блестяще элегантной: наша Вселенная не только однородна (такая же в каждой точке пространства) и изотропна (выглядит одинаково во всех направлениях), но и остается такой же в каждой точке во времени. В то время как теория стационарной вселенной была в конечном итоге опровергнута – ведь наша Вселенная расширяется, и это, скорее всего, началось со времени большого взрыва – она все равно помогла изучению космологии, так как она поставила в центр внимания те вопросы, которые должны быть решены. На самом деле, в настоящее время модные модели мультивселенной - идея, что наша Вселенная является лишь одним из огромного ансамбля вселенных - согласуются с идеей, что они коллективно находятся в своем роде стационарном состоянии.

Физик девятнадцатого века Уильям Томсон, позже известный как лорд Кельвин, сделал свою собственную блестящую ошибку когда он подсчитал, что Земля была младше, чем 100 миллионов лет - около пятидесяти раз моложе возраста выведенного из современных радиометрических измерений. Хотя оценка Кельвина была вовсе не правильной, усилие остается главным – это главное в истории познания, потому что оно применяет настоящую науку (законы физики) к тому, что уже давно является предметом смутной спекуляции.

Идеи Кельвина помогли запустить плодотворный диалог между геологами и физиками - диалог, который в конечном итоге помог решить даже проблемы, связанные с периодом времени, необходимым для работы теории эволюции Дарвина. И ошибка, которая деформировала подсчет Кельвина - возможность того, что движение жидкости может эффективно передавать тепло в недрах Земли - оказалась решающей в понимании тектоники плит и континентального дрейфа.

Новые компании служат примером о потенциальном преимуществе принятия рисков. В то время как только около 49% производственных стартапов и 37% информационных стартапов выживают в течение четырех или более лет, те, которые сумели это сделать, произвели инновационный прорыв в своей области.

Том Уотсон, который возглавлял IBM в течение десятилетия устойчивого роста, известен тем, что поддерживает блестящие промахи. Как он выразился: «Мы должны иметь достаточно мужества для того, чтобы идти на риск, когда он рационален… Мы должны прощать ошибки, которые были сделаны, потому что кто-то пытался действовать агрессивно в интересах компании».

Финансовые учреждения для научных исследований должны принять аналогичную философию, награждая определенную долю финансирования вдумчивым, нетрадиционным предложениям - тем, которые считаются рискованными благодаря относительно низкой вероятностью успеха, но которые могут привести к важным открытиям. Такая схема позволит создать возможности для интуитивной прозорливости - главного компонента научного открытия.

До недавнего времени, Научный институт космического телескопа действовал по аналогичной политике для распределения времени по наблюдению из космического телескопа Хаббла. Кроме того, каждый год, директору института было отведено определенное количество времени для выдачи специальным проектам, которые он или она считали достойными. В 1995 году, Роберт Уильямс использовал это время, чтобы пойти на большой риск: он направлял телескоп на, казалось бы, неинтересную область в течение почти десяти дней. Результатом стало изображение более 3,000 галактик на расстоянии около 12 миллиардов световых лет от Земли: так называемый глубокий обзор Хаббла.

Fake news or real views Learn More

Кроме того, более чем половина наших открытий в области новых лекарств происходит от несчастных случаев. Например, изониазид был первоначально испытан в качестве лекарственного средства против туберкулеза; Ипрониазид, один из его производных средств, впоследствии оказался эффективным в лечении депрессии.

Блестящие ошибки являются жизненно важными для достижения такого творческого прорыва, который управляет научно-технического прогрессом. Настало время для того, чтобы финансовые учреждения признали этот факт.