27

Политическая логика «Жесткого Брексита»

ПАРИЖ – Прошло чуть больше трех месяцев после июньского решения Соединенного Королевства покинуть Европейский союз, а политика становится неконтролируемой. Возникла почти революционная – и очень небританская ‑ динамика в развитии событий, и, как сказала британская премьер-министр Тереза Мэй в своей речи «сторонника Малой Англии» на конференции Консервативной партии в этом месяце, цель Великобритании ‑ проведение «жесткого Брексита»

Это предложение противоречит британскому общественному мнению, которое остается умеренным в вопросе полного разрыва отношений с ЕС. Согласно опросу Би-би-си в июле, 66% респондентов полагали, что «поддержание доступа к единому рынку ЕС» является более важным, чем ограничение свободы передвижения людей. В опросе ICM в том же месяце только 10% респондентов отметили, что они поставили бы запрет на свободное перемещение людей приоритетным по сравнению с доступом к единому рынку, в то время как 30% респондентов считали оба условия одинаково важными, а 38% респондентов посчитали важнейшим доступ к единому рынку.

Эти результаты удивят только тех, кто поверил в информацию о том, что на Западе происходит крупномасштабное ксенофобское восстание против элит. Хотя лагерь сторонников «Выхода из ЕС», конечно же, включает много желающих «Жесткого Брексита», основная мотивация которых ‑ прекратить свободное перемещение людей, но в рядах сторонников были также многие люди, которые верили Борису Джонсону, бывшему лондонскому мэру и Министру иностранных дел в настоящее время, который обещал (и все еще обещает), что у Великобритании будет свой пирог и она съест его сама.

На самом деле, несмотря на многочисленную фракцию сердитых белых избирателей из рабочего класса среди сторонников «Выхода из ЕС», избиратели из среднего класса, сторонники продолжения торговли в едином рынке, вместе с избирателями из лагеря «Остаться в ЕС» составляют явное большинство из числа всех, кто голосовал на июньском референдуме. При нормальных обстоятельствах можно было бы ожидать, что политика правительства отразит предпочтение большинства и будет стремиться к «мягкому Брекситу». Вместо этого появился классический революционный образец разрыва отношений.