0

Битва на почве продуктов питания

Европарламент утвердил новые строгие правила в отношении генетически модифицированных продуктов питания, вызвав этим неодобрение со стороны Америки. Ноэль Ленуар, новый министр Европы от Франции и известный во всем мире специалист по биоэтике, анализирует вопросы, затронутые при установлении правил в отношении генетически создаваемых продуктов. (ПРИМЕЧАНИЕ для редакторов: данная статья была подготовлена компанией Project Syndicate ДО вынесения решения Европарламентом, тем не менее, она остается актуальной в отношении вопросов, охваченных новым законодательством.)

Поговорка "человек есть то, что он ест" имеет два значения. Она убеждает нас придерживаться здоровой и питательной диеты. И, кроме того, она напоминает нам, что пища является неотъемлемой частью наших культурных, религиозных или региональных особенностей, поскольку то, что мы едим, и то, как мы производим свои продукты питания, глубоко укоренилось в нашей истории и традициях. В самом деле, особенности национальной кухни дают нам самые выразительные прозвища друг для друга. Для англичан мы, французы, навсегда останемся "лягушатниками", потому что мы едим лягушачьи лапки, а немцы всегда будут "капустниками" из-за своей любви к квашеной капусте.

Chicago Pollution

Climate Change in the Trumpocene Age

Bo Lidegaard argues that the US president-elect’s ability to derail global progress toward a green economy is more limited than many believe.

Эволюция европейского отношения к генетически модифицированным продуктам питания и растениям отражает именно такое двойное беспокойство по поводу здоровья и национальных особенностей. Начиная с апреля 1990 года, когда Европарламент в отсутствие каких-либо особых возражений принял первые две директивы по использованию и выпуску генетически модифицированных организмов (ГМО), общественное мнение становилось все больше недоверчивым и враждебным. Чем вызвана такая обостренная восприимчивость в отношении генетически модифицированных продуктов питания?

Семь лет назад президент Европейской комиссии потребовал, чтобы Европейская группа по вопросам этики в науке и новых технологиях (членом которой я была) проанализировала "этические аспекты маркирования продуктов питания, полученных с применением современной биотехнологии". Наше мнение, опубликованное в мае 1995 года, заключалось в том, что безвредность пищевых продуктов является фундаментальным этическим принципом, и что необходимо запретить производство и реализацию сомнительных продуктов питания на коммерческом уровне. В нем, также, приводились аргументы в пользу того, что маркирование генетически модифицированных продуктов производить необходимо, поскольку потребители имеют право делать осознанный выбор того, что они едят, на основе предоставленной им информации.

Наше мнение включало, также, следующее замечание: " современную биотехнологию, как метод, применяемый в пищевой промышленности, нельзя рассматривать саму по себе как этичную или неэтичную ". Оно мне казалось тривиальным и вполне безобидным изречением. Но когда это мнение было опубликовано, я вызвала общее негодование, цитируя данное изречение перед собравшимися журналистами. И я сразу поняла, что протест против генетически модифицированных сельскохозяйственных и пищевых продуктов в такой же степени связан с социальными и политическими ценностями, как и с заботой о здоровье и безопасности.

Необходим открытый международный диалог, чтобы лучше понять разницу подходов Европы и Америки и других частей мира к ГМО. Такие обсуждения, возможно, помогут участникам переговоров урегулировать продолжающуюся дис��уссию относительно "Codex Alimentarius" (международные стандарты по пищевым продуктам, установленные Всемирной Организацией Здравоохранения и Комитетом ООН по продуктам питания и сельскому хозяйству), регулятивным документам Евросоюза по маркированию и отслеживанию генетически модифицированных организмов и по применению правил Всемирной торговой организации.

В частности, заслуживают внимания два вопроса. Первый, почему Европа в большей степени, чем Америка сопротивляется использованию биотехнологии? Второй, почему проблема ГМО должна рассматриваться как международная?

В отличие от США, в Европе в информации о ГМО больше делается упор на риск, чем на выгоды (в частности, снижение использования пестицидов и инсектицидов). Например, национальные консультативные органы в Великобритании, Нидерландах и Франции недавно настояли на введении дополнительных регулятивных мер для ГМО с целью предотвращения негативного побочного воздействия, такого как, скажем, аллергические реакции - на здоровье потребителей. Америке трудно понять, почему европейцы настаивают на таких ограничениях, и она обвиняет Евросоюз в протекционизме в сфере торговли продукцией, полученной с использованием биотехнологий.

Несомненно, что европейцы в целом более пессимистично настроены относительно прогресса, и недавние события просто, по-видимому, усилили такую позицию. Столкнувшись в последние годы с чередой кризисов, связанных с инфекционными заболеваниями - вначале BSE (губкообразная энцефалопатия крупного рогатого скота), а затем ящур - мы не ощущаем себя в безопасности относительно продуктов питания. И этот страх испытывают не только потребители.

Фермеры по всей Европе обеспокоены будущим сельского хозяйства в охваченном процессом глобализации мире. Американцы, в том числе фермеры, в большей степени приучены платить за новейшие технологии и продукты - тенденция, получившая отражение в недавнем решении Верховного суда США, которое расширяет область действия патентов по растениям. В Европе сельское хозяйство и интеллектуальная собственность зачастую находятся в противоречии друг с другом.

Растущее осознание европейцами их прав и усиливающийся страх фермеров относительно их зависимости от транснациональных компаний являются симптомами более глубокой заботы о ценностях и приоритетах: какая окружающая среда нам нужна, какова роль биологической вариантности, наша толерантность к риску, и цена, которую мы готовы заплатить за регулирование. За пределами Европы сельскохозяйственная революция, вызванная ГМО, имеет более глубокое значение. Восемьсот миллионов человек во всем мире хронически недоедают. Чем являются ГМО для этих людей и фермеров - благословением или проклятием?

Я склонна полагать, что проблема недостаточного питания в бедных странах мало связана с технологией или развитием, как таковыми. Как неопровержимо доказывает лауреат Нобелевской премии по экономике Амартья Сен, причина голода - не в недостатке пиши, а в недостатке демократии. Даже в таком случае, как только политические причины голода и недоедания будут решены, использование современной биотехнологии в сельском хозяйстве и пищевой промышленности могли бы внести колоссальный вклад в рост общественного благосостояния и экономическое развитие.

Fake news or real views Learn More

Тем не менее, мы в первую очередь должны обратиться к политическим факторам, лежащим в основе отсутствия взаимопонимание между Америкой и Европой. Прежде всего, мы должны учитывать подъем экологического сознания у населения, что в Европе отражается в образовании партий "зеленых" и увеличении их влияния и порождает антиглобалистские настроения. В Европе и за ее пределами ГМО стали символом сильной экономической угрозы, которая создается процессом глобализации. В одной стране за другой - Франции, Британии, Германии, Новой Зеландии и других - фермеры и экологи сообща выступают против, и иногда даже саботируют испытания сельскохозяйственных ГМ культур.

Враждебное отношение к ГМО является отражением более широкого противостояния - противостояния рыночным силам, которые, по ощущениям многих, создают мир, в котором правят деньги и нисколько не учитываются исторические традиции, культурные особенности и социальные потребности. Сколько бы ни было правды в этих ощущениях, нет ничего удивительного в том - и, возможно, так и должно быть - что борьба за будущее продуктов питания будет основным полем битвы, которая покажет, кто мы есть на самом деле.