13

Жизнь в эпоху популизма

МАДРИД – «Мы должны обучать наших хозяев», ‑ сказал Роберт Лоу, британский государственный деятель, своим коллегам после принятия Акта второй парламентской реформы избирательной системы 1867 года, закона, который добавил более чем миллион избирателей к парламентскому реестру. Для Лоу образованное население было лучшим средством обеспечить коллективное управление в Великобритании.

Но спустя 150 лет, образованные «хозяева» либеральной демократии, похоже, мало чему научились. Сегодня Лоу вряд ли бы понравились популистские тенденции, с помощью которых избирателям вешают лапшу на уши.

Как показали референдум по Брекситу в Соединенном Королевстве и выборы Дональда Трампа в качестве президента Соединенных Штатов Америки, избирателей очень легко дурачат предубеждениями и ложными обещаниями. Критическая мысль в основном отклоняется как элитарное усилие, в то время как необъяснимо публикуемые социальные «фальшивые новости» и «альтернативные факты» доминируют в общественном обсуждении. В обстановке невежества популистские политики легко ловят добровольных жертв из числа тех, кто чувствует себя оставленным без внимания.

Но поскольку эти политики притягивают так много избирателей, их надо тщательно изучать не меньше, чем легко завоеванных ими избирателей. Вопрос состоит в том, может ли этот тип политиков, угрожающих либеральной демократии, быть переориентирован на спасение этой демократии.

Сегодня существует два типа политиков-популистов: спекулятивные и просвещающие. Трамп представляет собой первый тип. С администрацией, полной выпускников Goldman Sachs, и программой, которая обещает снижение налогов для супербогатых при приватизации системы здравоохранения Medicare и образования, Трамп разочарует белый рабочий класс, который помог ему выиграть место в Белом доме. Автоматизация, а не торговля, ответственна за уменьшение числа рабочих мест в производстве. Природный газ, а не правила регулирования экологии, привел к упадку угольной промышленности США.

Но авторитет Трампа поднялся не только за счет заявлений по экономике. Этому способствовала также направленность шовинистического американского сознания против национальных меньшинств и иммигрантов. Игра демагогов на эмоциях народов всегда более эффективна, чем обращение к их «здравому смыслу», как это объяснил Джордж Оруэлл в своем анализе книги Гитлера «Mein Kampf» («Моя война»). Это столь же верно для Трампа в США, как и для таких правых популистов, как Марин Ле П��н во Франции, Фрауке Петри в Германии и Герт Вилдерс в Нидерландах.

Однако демократические государства могут практиковать и более просвещенный тип популизма, такого как предлагаемый американским сенатором Берни Сандерсом. Если бы он стал кандидатом на пост президента от Демократической партии (а не Хилари Клинтон) и выиграл американское президентство, его обещание полностью перевернуть американский социально-экономический распорядок и внедрить социал-демократию скандинавского стиля, возможно, вызвало бы ярость больших групп электората. Конгресс, вероятно, пустил бы под откос весь перечень благородных целей, которые включались в его предвыборную платформу – единый плательщик страховки по здравоохранению, бесплатное обучение в колледже, реформа финансирования избирательной кампании, роспуск крупных банков – посчитав это невыносимо дорогим, или приклеил бы этим целям ярлык «Не американского проекта».

Тем не менее, Сандерс, возможно, привел бы Америку ближе к идее Линдона Б. Джонсона о создании «Великого общества без бедности и расовой дискриминации». Он, конечно, уважал бы разделение полномочий между различными ветвями власти и не запятнал бы президентство ежедневными песнопениями лжи и самовлюбленности. Моральные принципы и гражданские чувства Сандерса проникнуты скромностью, а эта черта жизненно важна для ограничения импульсивных инстинктов самого влиятельного в мире сотрудника государственного аппарата.

Мягкая форма популизма Сандерса не была просто способом достигнуть власти; это был просвещенный способ добиться морального и социального улучшения. Отклонение его кандидатуры демократической партией избавило Америку от уникальной предвыборной борьбы между диаметрально враждебными брендами популизма Трампа и Сандерса. Если Ханна Арендт была права относительно «патологической силы привлекательности», которую имеет «презрение к моральным стандартам» для массового менталитета, сердитые «хозяева», возможно, все-таки проголосовали бы за Трампа.

Тем не менее, выигрыш любых соревнований с участием всего населения – референдума по Брекситу в Великобритании, выборов в западных демократических государствах или даже плебисцита о мирном соглашении с Революционными вооруженными силами Колумбии (ФАРК) – требует опоры на популистскую политику. Критика существующей системы, даже когда кандидат является ее частью, является теперь нормой. Выбор для избирателей остается таким: принять сторону распространителей спекулятивных идей или просвещенного лидерства.

В непрерывной и четко направленной избирательной кампании Трампа против истеблишмента он показал, что в случае его избрания он намеревается занимать позицию постороннего человека, не входящего в этот истеблишмент. Это ‑ классическая форма спекулятивного лидерства. В этом отношении он и израильский премьер-министр Биньямин Нетаньяху имеют много общего. В течение всего своего 11-летнего срока пребывания в должности президента Нетаньяху поддерживал свою атаку на воображаемую гегемонию лейбористской партии и господствующие СМИ.

Но даже просвещенные популисты не избавлены от рисков двуличности; и они часто вынуждены предавать своих избирателей. Другой израильский премьер-министр, Ицхак Рабин, заявил до выборов, которые привели его к власти, что «лидер, который даст приказ уйти с Голанских высот даже в обмен на мир, должен быть сумасшедшим». Однако, когда он приступил к исполнению своих служебных обязанностей, Рабин начал переговоры, нацеленные на обеспечение мира с Сирией в обмен на уход Израиля со стратегических высот.

Западная демократия находится в парадоксальной ситуации. Система колеблется, когда избиратели не могут принять обоснованные решения на основе анализа предвыборных платформ кандидатов. В конечном счете, решение состоит в том, чтобы обучить «хозяев» и ответить на их проблемы конкретными фактами – именно это пропагандировал Лоу полтора века тому назад. А пока что наилучшим вариантом может быть просвещенный популизм. Везде, где практикуется демократия, у избирателей должна быть необходимая информации и экспертные заключения, что не позволит дать дорогу лидерам и политике, ослабляющим демократию.