0

Рождество заключенной

ЛУКЬЯНОВСКАЯ ТЮРЬМА, КИЕВ. Говорят, что в окопах нет атеистов. Здесь, после показательного судебного процесса и четырех с половиной месяцев в камере, я обнаружила, что атеистов также нет и в тюрьме.

Когда, несмотря на невыносимую боль, вас допрашивают – в том числе и в вашей камере – десятки часов без перерыва, и вся система принуждения авторитарного режима, в том числе средства массовой информации, пытается дискредитировать и уничтожить вас раз и навсегда, молитва становится единственной сокровенной, доверительной и обнадеживающей беседой. Человек осознает, что Бог – это его единственный друг и его единственная доступная семья, поскольку – в условиях лишения доступа к доверительному священнику – нет больше никого, кому можно было бы доверить свои заботы и надежды.

Erdogan

Whither Turkey?

Sinan Ülgen engages the views of Carl Bildt, Dani Rodrik, Marietje Schaake, and others on the future of one of the world’s most strategically important countries in the aftermath of July’s failed coup.

Во время этих праздников – когда люди посвящают себя любви и семье, одиночество тюремной камеры почти невыносимо. Серая, мертвая тишина ночи (охранники подглядывают через щель в двери), внезапные, разрозненные крики заключенных, крики отчаяния и ярости, далекое бренчание и лязг тюремных засовов: все делает сон невозможным или настолько беспокойным, что он больше похож на пытку.

Но странно то, что ваши чувства не приглушаются этим мертвым и страшным миром. Наоборот, они воспламеняются от него: ваш ум освобождается от мирских проблем, чтобы обдумать то, о чем раньше не задумывался, и свое место в нем – свобода духа, которая действительно является неожиданным подарком этого рождественского периода. В темноте камеры я черпаю силы и надежду в том, что Бог почему-то кажется таким близким ко мне здесь. Ибо где же еще быть Иисусу, как не с теми, кто страдает и подвергается преследованиям?

Недавно я читала возвышенные и сложные «Письма из тюрьмы» Дитриха Бонхеффера, в которых он ищет Христа, способного дать милосердие миру, нашему миру, в процессе принятия мук за каждого человека. Написанные в тесной, сырой и гнилостной камере, в которой надежда должна умереть раньше тела, Бонхеффер создал книгу, насыщенную верой, открытостью, возможностями и, да, надеждой – даже в самый темный час человечества.

Один конкретный открывок отзывается в моем сердце, когда я созерцаю положение Украины. Ожидая приближения казни от нацистов, Бонхеффер писал в тюрьме: «безбожие мира не… скрыто, а, напротив, открыто и, таким образом, подвержено неожиданному свету».

Таким образом, в этом Рождестве я находу некоторое утешение, зная, что безбожие, бесчеловечность и преступность режима, правящего сегодня в Киеве, в конце концов выставлены миру в ясном свете. Его демократическое позерство было разоблачено, как циничный политический театр, его ложные претензии на европейское будущее для народа Украины были раскрыты, как и его хищнические клептократы. Презрение режима к конституции и верховенству закона неоспоримо, и эта ясность придает сил.

Важнее то, что страдания народа Украины также стали известны большему количеству людей, и мы уже не так одиноки в нашем бедственном положении. Облегчение положения народа было воспринято как правое дело во всей Европе и во всем мире. Повседневное угнетение, стреноженные СМИ, а также вымогательство взяток у бизнеса говорят о мафиозном государстве на границе Европы. Сегодня наши европейские друзья больше не могут отрицать самодовольную мерзость режима, с которым им приходится иметь дело. И я благодарна этому Рождеству за возможность верить в то, что демократическая Европа не будет мириться с таким положением дел. Украинцы будут сильными, зная, что они не одиноки в своей борьбе.

Я не претендую на то, чтобы быть экспертом в религии и духовных ценностях. Я всего лишь верующая, которая не может согласиться с тем, что наше существование является результатом некоторого причудливого космического стечения обстоятельств. Я верю, что мы являемся частью таинственного и целостного действа, источник которого, направление и цель, хотя иногда и трудно поддающиеся пониманию, действительно имеют смысл и цель – даже когда ты находишься за тюремными решетками.

И только вера в то, что наши жизни имеют значение и что наши решения нужно судить по их нравственному содержанию, может показать нам выход в Украине и других странах из нищеты, несчастья и отчаяния, которые поглотили нас в последние два года. В наших силах восстановить или заново активизировать наши свободы и наши общества, не индивидуальными усилиями, а объединив силы единомышленников во всем мире. Я знаю, что мы сможем сделать это.

Support Project Syndicate’s mission

Project Syndicate needs your help to provide readers everywhere equal access to the ideas and debates shaping their lives.

Learn more

В это Рождество я прошу мою семью и моих друзей во всем мире не беспокоиться обо мне. Как Анна Ахматова, великий поэтический летописец сталинского террора, сказала: «Я жива в этой могиле». В действительности я знаю, что более жива, чем люди, которые заключили меня в эту тюрьму.

Считается, что Рождество отмечает возможности для новых начинаний для всех мужчин и женщин. Как Бонхеффер подтвердил своими последними словами: «Для меня… это начало жизни».