Xi Jinping Feng Li/Getty Images

Парадокс власти Си Цзиньпина

КЛЕРМОНТ (КАЛИФОРНИЯ) – В конце шестидневного XIX Всекитайского съезда Коммунистической партии Китая (КПК) более 2200 делегатов постановили включить в устав КПК «идеи Си Цзиньпина о новой эпохе социализма с китайской спецификой». Тем самым, было признано официально: началась эпоха Си Цзиньпина.

The Year Ahead 2018

The world’s leading thinkers and policymakers examine what’s come apart in the past year, and anticipate what will define the year ahead.

Order now

Лишь в двух случаях идеология, названная именем руководителей Китая – Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина, была закреплена в уставе КПК. Два предшественника Си Цзиньпина – Цзян Цзэминь и Ху Цзиньтао – не связали своё имя с какой-либо особой идеологической доктриной, а уже тем более с поднятой на столь высокий уровень в КПК. Китайские лидеры явно жаждали подтвердить то, что мир уже и так знал: авторитет Си Цзиньпина теперь равняется авторитету самых тяжёлых тяжеловесов в КПК.

Но помимо символического включения Си Цзиньпина в пантеон основателей Китайской Народной Республики, XIX съезд обеспечил ему ещё и две значительные политические победы. Первая и самая главная – он заморозил процесс назначения преемника. Тем самым, появилась вероятность, что сам Си пойдёт на третий срок в качестве председателя КНР.

Все пять новых членов Постоянного комитета Политбюро – высшего органа принятия решений в КПК – старше 60 лет, а значит, они слишком стары, чтобы готовиться заменить Си через пять лет, ведь неофициальный возраст выхода на пенсию в КПК равен 68 годам. Если бы в Постоянный комитет Политбюро были включены один или два члена моложе 55 лет, тогда можно было бы ожидать, что Си Цзиньпин покинет свой пост в 2022 году, отработав максимально возможные два президентских срока. Именно так поступили Цзян и Ху. Альтернативой для Си стало бы отстранение номинированного преемника – так делали Мао и Дэн. Ни один из этих сценариев не выглядит привлекательным.

В начавшейся игре без преемника вероятность того, что Си пойдёт, как минимум, на третий срок должна радикально изменить политические расчёты как его сторонников, так и тех, кто ещё пытается подстраховаться. Лоялисты начнут теперь постоянно клясться в верности, а те, кто не определился, скорее всего, вспрыгнут в уходящий поезд Си. Что же касается соперников Си Цзиньпина, то они, должно быть, полностью деморализованы.

Второй крупной победой Си Цзиньпина на XIX съезде стало включение двух близких ему людей в состав Постоянного комитета Политбюро. Нынешний руководитель его канцелярии Ли Чжаньшу возглавит Всекитайское собрание народных представителей (ВСНП). Роль этого собрания всегда сводилась к автоматическому одобрению любых решений партии, но теперь у него появится законодательная повестка, продиктованная самим Си Цзиньпином.

Более того, назначение Ли Чжаньшу в ВСНП может стать ключом к преодолению одного из последних барьеров на пути политических амбиций Си: ограничение власти председателя КНР двумя сроками, что установлено конституцией страны. Ничто не мешает Си сохранять какой-нибудь партийный титул, например, генеральный секретарь, но ему нужно внести поправку в конституцию, если он захочет остаться главой китайского государства. Благодаря Ли Чжаньшу у руля ВСНП, такая поправка легко пройдёт через это собрание.

Другой верный союзник, Чжао Лэцзи, сменит 69-летнего Ван Цишаня на посту главы антикоррупционного агентства. Это критически важная должность, связанная с ответственностью за поддержание контроля внутри КПК. Ван с самого начала отвечал за антикоррупционную кампанию Си Цзиньпина, в ходе которой чистке подверглись многие соперники Си, а его власть консолидировалась. Назначив Чжао Лэцзи, Си фактически сделал предупреждение всем высокопоставленным китайским руководителям.

Триумф Си Цзиньпина на XIX съезде естественно породил массу спекуляций о том, что его власть, ставшая огромной, позволит ему в предстоящие годы навязать стране свою концепцию жёсткого авторитарного правления, опирающегося на китайский национализм. Это возможно. Но далеко не гарантировано.

Причина проста: динамика власти внутри КПК не сильно изменилась за последние несколько десятилетий, а вот китайское общество продвинулось сильно вперёд, оставив позади эпоху Мао и даже Дэна. Лишь немногие китайцы, включая членов партии, по-настоящему верят в какую-либо официальную доктрину. С точки зрения экономики, на долю частного сектора сейчас приходится более 60% ВВП Китая, а для повседневной жизни простых китайцев Компартия практически перестала что-либо значить.

В этом-то и заключается парадокс власти в эпоху Си Цзиньпина. Да, он – самый могущественный лидер, из всех, кто руководил крупнейшим в мире однопартийным государством на протяжении нескольких последних десятилетий. Но его способность влиять на китайское общество может оказаться намного более ограниченной, чем ожидает он сам, а также его союзники и большинство внешних наблюдателей.

http://prosyn.org/vFyJBb8/ru;
  1. Chris J Ratcliffe/Getty Images

    The Brexit Surrender

    European Union leaders meeting in Brussels have given the go-ahead to talks with Britain on post-Brexit trade relations. But, as European Council President Donald Tusk has said, the most difficult challenge – forging a workable deal that secures broad political support on both sides – still lies ahead.

  2. The Great US Tax Debate

    ROBERT J. BARRO vs. JASON FURMAN & LAWRENCE H. SUMMERS on the impact of the GOP tax  overhaul.


    • Congressional Republicans are finalizing a tax-reform package that will reshape the business environment by lowering the corporate-tax rate and overhauling deductions. 

    • But will the plan's far-reaching changes provide the boost to investment and growth that its backers promise?


    ROBERT J. BARRO | How US Corporate Tax Reform Will Boost Growth

    JASON FURMAN & LAWRENCE H. SUMMERS | Robert Barro's Tax Reform Advocacy: A Response

  3. Murdoch's Last Stand?

    Rupert Murdoch’s sale of 21st Century Fox’s entertainment assets to Disney for $66 billion may mark the end of the media mogul’s career, which will long be remembered for its corrosive effect on democratic discourse on both sides of the Atlantic. 

    From enabling the rise of Donald Trump to hacking the telephone of a murdered British schoolgirl, Murdoch’s media empire has staked its success on stoking populist rage.

  4. Bank of England Leon Neal/Getty Images

    The Dangerous Delusion of Price Stability

    Since the hyperinflation of the 1970s, which central banks were right to combat by whatever means necessary, maintaining positive but low inflation has become a monetary-policy obsession. But, because the world economy has changed dramatically since then, central bankers have started to miss the monetary-policy forest for the trees.

  5. Harvard’s Jeffrey Frankel Measures the GOP’s Tax Plan

    Jeffrey Frankel, a professor at Harvard University’s Kennedy School of Government and a former member of President Bill Clinton’s Council of Economic Advisers, outlines the five criteria he uses to judge the efficacy of tax reform efforts. And in his view, the US Republicans’ most recent offering fails miserably.

  6. A box containing viles of human embryonic Stem Cell cultures Sandy Huffaker/Getty Images

    The Holy Grail of Genetic Engineering

    CRISPR-Cas – a gene-editing technique that is far more precise and efficient than any that has come before it – is poised to change the world. But ensuring that those changes are positive – helping to fight tumors and mosquito-borne illnesses, for example – will require scientists to apply the utmost caution.

  7. The Year Ahead 2018

    The world’s leading thinkers and policymakers examine what’s come apart in the past year, and anticipate what will define the year ahead.

    Order now