2

Пять лет между небом и землей

НЬЮ-ЙОРК – Когда американский инвестиционный банк Lehman Brothers лопнул в 2008 году, ознаменовав тем самым сильнейший со времен Великой депрессии глобальный финансовый кризис, казалось, что по поводу причин этого кризиса достигнут общий консенсус. Раздутая и разлаженная финансовая система неправильно размещала капитал и, вместо того чтобы управлять риском, фактически его создавала. Финансовое разрегулирование – наряду с легкими деньгами – внесло свой вклад в избыточный риск. Попытки оживить экономику при помощи денежно-кредитной политики не дали бы особого эффекта, даже если бы еще более легкие деньги и предотвратили бы полный коллапс финансовой системы. Поэтому в большей степени нужно было полагаться на финансовую политику – увеличение государственных расходов.

Через пять лет, хотя кое-кто поздравляет сам себя с тем, что избежал очередной депрессии, ни один человек в Европе или США не может утверждать, что вновь наступило процветание. Европейский союз только поднимается из двукратной (а в некоторых странах – и трехкратной) рецессии, а некоторые государства, входящие в него, находятся в депрессии. Во многих странах ЕС валовой внутренний продукт по-прежнему ниже или незначительно выше, чем до рецессии. Почти 27 миллионов европейцев – безработные.

Аналогично и 22 миллиона американцев, желающих работать на полную ставку, не могут найти такой работы. Доля работающего населения в США снизилась до беспрецедентного уровня, потому что на рынок труда начали в большом количестве выходить женщины. Доходы и благосостояние большинства американцев ниже того уровня, который был у них задолго до кризиса. Фактически, доход среднего работника мужского пола, работающего полный день, сейчас ниже, чем он был на протяжении более чем четырех десятилетий.

Да, мы кое-что сделали для улучшения состояния финансовых рынков. Требования к уставным капиталам банков несколько увеличились – но намного меньше, чем нужно. Некоторые из рискованных деривативов – финансового оружия массового уничтожения – были выведены на биржу, что повысило их прозрачность и уменьшило системный риск, но они в большом количестве продолжают продаваться на сомнительных внебиржевых рынках, а это означает, что мы остаемся в неведении об одном из крупнейших источников риска для наших финансовых учреждений.