0

Вечная стена

ПАРИЖ. Стены, предназначенные для того, чтобы не впускать или не выпускать людей (будь то в Берлине, Никосии, Израиле или Корее), всегда являются следствием страха: страха лидеров Восточной Германии перед массовым бегством своих граждан в поисках свободы и достоинства; страха греческих и турецких лидеров Кипра перед постоянной войной; страха израильтян перед терроризмом; или страха руководства Северной Кореи перед «предательством» со стороны своих замученных людей. Заморозить шаткое существующее положение, укрепить свои позиции или отделиться от другой стороны, которая воспринимается как искушение или угроза (или и то, и другое) – таковы всегда были цели политиков, возводящих стены.

Почему столь велико различие между судьбой Берлина – теперь столичного города, в котором сегодняшний успех медленно заживляет многие шрамы прошлого – и судьбой Никосии, в которой время застыло, или судьбой Израиля, чья «стена безопасности» удлиняется как свежий шрам, не говоря уже о маловероятной консолидации режима Северной Кореи за стеной паранойи и тирании?

Чтобы понять данные различные ситуации, необходимо учесть желание людей уничтожить стену в случае Восточной Германии, удлинить её в случае Израиля и заморозить её в случае Кипра и правительства Северной Кореи. Важным фактором, конечно, являются и качества (или их отсутствие) соответствующих лидеров.

Берлинская стена рухнула в 1989 г. – гораздо раньше, чем надеялось (или опасалось) большинство жителей Западной Германии. Они недооценили силу «немецкого национального чувства» на востоке. И они сильно переоценили способность и волю Советского Союза любой ценой сохранить свою империю. Михаил Горбачев останется в истории, прежде всего, как человек, которому достало ума и смелости не сопротивляться ходу истории. Быть может, он не до конца понимал то, что происходило у него на глазах, и то, какие силы он выпустил на волю, но то, что он позволил произойти тому, что произошло, является подлинным проявлением его величия.