0

Наш мир «Большого нуля»

НЬЮ-ЙОРК. Мы живём в мире, в котором, теоретически, управление глобальной экономикой и политикой находится в руках «Большой двадцатки». На практике, однако, никакого глобального управления не существует, а между членами «Большой двадцатки» имеются серьёзнейшие разногласия по вопросам кредитно-денежной и налогово-бюджетной политики, обменных курсов и глобального дисбаланса, борьбы с изменением климата, по вопросам торговли, финансовой стабильности, международной кредитно-денежной системы, а также энергетической, продовольственной и глобальной безопасности. Мировые державы считают сегодня данные вопросы игрой с нулевым исходом, а не игрой с положительным исходом. Так что, по сути, наш мир – это мир «Большого нуля».

В XIX веке стабильным гегемоном была Великобритания: Британская Империя навязывала глобальные общественные блага свободной торговли, свободного движения капитала, золотого стандарта и британского фунта в качестве основной глобальной резервной валюты. В XX веке данную роль перехватили США, навязав концепцию Пакс Американа (Американского мира) для обеспечения безопасности большинства стран Западной Европы, Азии, Ближнего Востока и Латинской Америки. США также стали доминировать в финансовых учреждениях системы Бреттон-Вудского соглашения – в Международном валютном фонде, во Всемирном банке реконструкции и развития и, позднее, во Всемирной торговой организации, – определяя мировые торговые и финансовые правила с долларом в качестве главной резервной валюты.

Сегодня, однако, американская «империя» находится в состоянии относительного упадка и фискального истощения. К тому же, новая сильная держава ‑ Китай, ‑ не являющаяся либеральной демократической страной, преследует модель государственного капитализма и использует в своих целях сегодняшнюю глобальную систему – торговлю, обменные курсы, изменение климата – вместо того чтобы оказать помощь в развитии глобальных общественных благ. И, хотя существует повсеместная неудовлетворённость долларом США, китайскому юаню всё ещё слишком далеко до того, чтобы стать значительной глобальной резервной валютой, тем более преобладающей.

Данный вакуум власти усилил отсутствие лидерства в глобальном экономическом и политическом управлении внутри «Большой двадцатки» с тех пор, как она сменила «Большую семёрку» в начале недавнего финансово-экономического кризиса. Вообще, за исключением лондонской встречи в верхах в апреле 2009 г., когда удалось достичь согласия о совместном кредитно-денежном и налогово-бюджетном стимулировании, «Большая двадцатка» превратилась в очередной бюрократический форум, на котором многое обсуждается, но ни о чём не договариваются.