0

О приматах и людях

Всего только 1% различия в структуре ДНК отделяет людей от их ближайших ныне живущих родственников - шимпанзе. Авторы проекта «Человекообразные приматы» утверждают, что поскольку различие между людьми и человекообразными приматами (шимпанзе, карликовыми шимпанзе, гориллами и орангутангами) столь незначительно, то на человекообразных приматов должны распространяться основные права человека. Проект ставит целью добиться от ООН принятия декларации о правах человекообразных обезьян, после чего станет невозможным проведение исследований на них. Сторонники проекта «человекообразные приматы» указывают на физиологическое сходство между человекообразными обезьянами, не относящимися к человеческому роду, и нами: они утверждают, что эти человекообразные обезьяны обладают самосознанием. И вследствие этого, якобы, человекообразные приматы в неволе должны испытывать страдания, аналогичные страданиям, которые испытывают люди. И это не абстрактные дебаты. В одних только США 1600 шимпанзе задействовано в биомедицинских исследованиях и являются главным инструментом в изучении нескольких болезней. Вероятно, наиболее важным примером является болезнь печени. Исследования, проведенные на шимпанзе, привели к разработке вакцины от гепатита В. Почти половина населения земли находится под угрозой заражения этим вирусом. Шимпанзе также сыграли главную роль в изучении гепатита С. Но гепатит только возглавляет список. Другим примером является СПИД, так как единственный отличный от человека биологический вид, который может быть ВИЧ-инфицирован - это шимпанзе. Шимпанзе также помогают ученым вести сражение с другими болезнями, включая губчатый энцефалит («коровье бешенство»), малярию, кистозный фиброз и эмфизему. По причине их близости нам, человекообразные обезьяны подходят для исследований нескольких болезней, доставляющих страдания людям. Однако, несмотря на наличие этого сходства, разве нельзя с этической точки зрения оправдать биомедицинские эксперименты? Одна из причин, позволяющих так думать, основана на идее о том, что разум у человекообразных приматов подобен нашему, потому что некоторые из животных были обучены языку жестов. Но тридцать лет исследований способности шимпанзе и карликовых шимпанзе к общению с помощью жестов продемонстрировали только несколько убедительных примеров чего-то похожего на человеческий язык. Во всех этих исследованиях словарный запас животных развивался медленно и никогда не превышал пару сотен знаков (около двух недель работы для здорового двухлетнего ребенка). Шимпанзе смогли научиться произносить только одно-два слова, да и то в редких случаях – таким образом, обсуждение наличия грамматических и синтаксических навыков у обезьян можно считать притянутым за уши. Более свежие отчеты, утверждающие о наличии у приматов грамматических навыков, относятся к карликовому шимпанзе по кличке Канзи, и в них голословно утверждается, что его лингвистические способности превосходят способности, выявленные у шимпанзе в более ранних исследованиях по языку жестов. Решающее испытание на проверку того, как Канзи понимает структуру предложения, заключалось в том, что его просили отреагировать на инструкцию типа «пожалуйста, принеси соломинку». И действительно, Канзи поднимает соломинку. Но хотя грамматика и передала точное значение тестового предложения, обстоятельства также могли сделать требуемое действие очевидным (например, что Канзи знает, к чему относятся слова принести и соломинка ). В конце концов, шимпанзе может принести соломинку, но соломинка не может принести шимпанзе. Следующий ряд свидетельств в пользу наличия самосознания у человекообразных приматов проистекает из так называемых опытов с зеркалами. Пока испытуемое животное находится под анестезией, экспериментатор наносит на его лоб или ухо отметку с помощью красителя, не имеющего запаха и вкуса. После того как животное просыпается, ему показывают зеркало. Сможет ли живое существо распознать, что пятно краски находится у него на лице? Ответ будет да, если животное прикасается к окрашенному месту чаще, когда перед ним находится зеркало, чем когда зеркала нет. В данный момент общепризнанно, что шимпанзе, гиббоны и орангутанги могут узнавать себя в зеркале. Большинство других видов животных (включая рыб, кошек, собак, слонов и попугаев) или совсем не реагируют на свое отражение в зеркале, или реагируют так, как будто это отражение другого животного. Проблема с опытами по самоузнаванию в зеркалах заключается не в их результатах – действительно, некоторые человекообразные обезьяны узнают себя в зеркалах, – а в интерпретации этих результатов. Зачем самоузнавание приравнивать к самосознанию? Хотя некоторые люди (например, слепые) не могут узнать себя в зеркалах, никто ведь не предлагает считать, что они не имеют самосознания. У детей, страдающих аутизмом, способность к самосознанию существенно снижена. В то же самое время, они развивают способность, позволяющую им узнавать себя в зеркалах так же часто, как нормальные дети. Таким образом, опыты по узнаванию себя в зеркалах могут дать какую-то информацию о том, как животные видят свои тела, но они ничего не говорят об их самосознании. Окончательный набор свидетельств в пользу наличия самосознания у человекообразных приматов получен из экспериментов по так называемому «когнитивному перспективному взятию». Шимпанзе наблюдает, как тренер кладет еду в одну из четырех чашек. Шимпанзе знает, что там стоят чашки, но не может видеть, в какую из них положили еду. Затем второй тренер, который также наблюдал, куда кладут еду ( знающий ), указывает на чашку, в которой она находится. Третий тренер, который не видел, куда положили еду ( угадывающий ), указывает на другую чашку. Шимпанзе – или ребенок – которые осознают, что у других есть разум, могут легко понять, что один из тренеров знает, где спрятана еда, а другой - нет. Таким образом, этот индивидуум, для того чтобы получить пищу, должен выбрать чашку, на которую указал «знающий» тренер. В конце концов, шимпанзе смогли научиться выбирать чашку с едой, но потребовалось провести сотни тренировок, чтобы они накопили опыт, позволяющий им последовательно делать правильный выбор. Это образец медленного обучения, скорее всего, аналогичен тем методам, которыми любое животное может научиться тому, где можно найти пищу; но он не позволяет прийти к заключению, что животное рассматривает тренеров, как людей, обладающих разумом. В проведенных в последнее время экспериментах шимпанзе предлагался выбор – выпрашивать еду у человека, который может видеть различные продукты, или у человека с завязанными глазами. К удивлению экспериментаторов, вначале шимпанзе не делали различия между тем тренером, который мог видеть пищу, и тем, который не мог. И только накопив достаточно опыта, они смогли научиться, что выпрашивать еду следует только у человека с незавязанными глазами. Они не показали никакого спонтанного понимания того факта, что неспособность видеть делает человека неспособным давать пищу. Есть очень мало фактов, свидетельствующих в пользу того, что обезьяны осознают наличия разума у других, и еще меньше свидетельств того, что они осознают свои собственные мысли. Хотя ДНК человекообразных обезьян отличается от нашего всего на один процент, их психология совершенно не такая, как наша. У них нет нашей способности к самосознанию, и, таким образом, на них не должны распространяться права человека.