Skip to main content

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated Cookie policy, Privacy policy and Terms & Conditions

ghodsee2_Spencer PlattGetty Images_romaniapovertydadchild Spencer Platt/Getty Images

Революции для кого?

ФИЛАДЕЛЬФИЯ – «Никому не будет хуже, чем раньше, зато многим станет намного лучше», – уверял восточных немцев канцлер Германии Гельмут Коль после падения Берлинской стены 9 ноября 1989 года. Его слова помогли ускорить политические и экономические перемены во всей посткоммунистической Европе. Прошло тридцать лет, и стоит задаться вопросом, насколько хорошо Коль и другие западные лидеры сдержали своё обещание.

Посетите сегодня Прагу, Киев или Бухарест, и вы увидите сверкающие торговые центры, полные импортных потребительских товаров: парфюмерия из Франции, модная одежда из Италии, наручные часы из Швейцарии. В местом многозальном кинотеатре городская молодёжь выстраивается в очередь на новейший блокбастер студии Marvel. Они пялятся в гладенькие «айфоны», наверное, планируя следующие каникулы в Париже, Гоа или Буэнос-Айресе. В центре города гудят посетители кафе и баров, обслуживающих иностранцев и местную элиту, которые покупают продукты гурмэ в огромных супермаркетах. По сравнению с дефицитом и изоляцией коммунистического прошлого сегодня страны Центральной и Восточной Европы просто переполнены новыми возможностями.

Но в тех же самых городах пенсионеры и беднота с трудом оплачивают самые элементарные блага. Престарелым гражданам приходится выбирать между отоплением, лекарствами и едой. В сельских зонах некоторые семьи вернулись к натуральному сельскому хозяйству. Молодежь толпами уезжает за границу в поисках лучшей жизни. Экономические трудности и политический нигилизм способствуют росту недоверия в обществе, а ностальгия по безопасности и стабильности авторитарного прошлого при этом возрастает. Популистские лидеры используют это общественное недовольство для разрушения демократических институтов и управления экономикой таким образом, чтобы это было выгодно их друзьям, членам семьи и сторонникам.

Эти два мира существуют бок о бок, и оба родились после революций 1989 года. И хотя последние 30 лет принесли позитивные перемены для значительного меньшинства, большинство граждан бывших социалистических стран Центральной и Восточной Европы, а также Центральной Азии, пережили огромное экономическое бедствие, которое оставило глубокие шрамы на коллективной душе посткоммунистического мира.

Когда в 1990-е годы эти страны занялись экономической либерализацией, экономисты и власти знали, что может начаться рецессия, но они не могли предположить, насколько опустошительно глубоким и длинным будет этот спад. Используя данные министерства сельского хозяйства США, Всемирного банка и Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР), мы рассчитали масштабы рецессий переходного периода и сравнили их глубину в странах Европы и Евразии (начиная с 1989 года) с Великой депрессией в США (начиная с 1929 года).

Мы разделили посткоммунистические страны на три группы с точки зрения средней продолжительности и глубины их экономического спада в переходный период. В наиболее успешных странах рецессия переходного периода была сравнима с американской Великой депрессией (спад подушевого ВВП на 30%). В странах средней группы разрушительные последствия рецессии переходного периода для экономики превысили масштабы Великой депрессии по глубине (спад подушевого ВВП на 40%) и длительности (17 лет, а не десять). А страны, которые пострадали сильнее всех, до сих пор не оправились от этого удара: спустя 30 лет их подушевой ВВП остаётся ниже уровня, достигнутого в конце социалистического периода.

Subscribe now
ps subscription image no tote bag no discount

Subscribe now

Subscribe today and get unlimited access to OnPoint, the Big Picture, the PS archive of more than 14,000 commentaries, and our annual magazine, for less than $2 a week.

SUBSCRIBE

Наиболее показательным примером тех стран, где экономический переход не принёс пользы большинству населения, является Молдова. После развала СССР подушевой ВВП в Молдове начал резко падать и достиг дна в 1999 году, когда он оказался на 66% ниже уровня 1989 года. В 2007 году этот показатель был по-прежнему на 42% ниже, чем в 1989-м. И хотя после 2010 года экономика Молдова существенно выросла, в 2016 году подушевой ВВП оставался на 12% ниже уровня 1989 года.

И ситуация в Молдове не является исключением. В пяти других посткоммунистических странах – Грузии, Косово, Сербии, Таджикистане и Украине – подушевой ВВП в 2016 году был по-прежнему ниже, чем в 1989 году. Этим странам переходный процесс принёс беспрецедентный уровень экономических страданий и мало выигрыша (не считая тех немногих, кто принадлежит к элите). Экономическая катастрофа в посткоммунистических странах привела к миллионам преждевременных смертей, к массовой эмиграции и разнообразным социальным болезням, которые, как правило, были неизвестны при коммунизме: нищета, организованная преступность, растущее неравенство. И в большинстве посткоммунистических стран общие цифры ВВП маскируют колоссальный рост поляризации доходов после 1989 года.

Некоторые из посткоммунистических стран входят в число тех государств мира, где быстрее всего сокращается численность населения из-за так называемой демографической «смертельной спирали», возникающей благодаря росту смертности, снижению рождаемости и увеличению эмиграции. В исследовании ЕБРР, проведённом в 2016 году, отмечается, что дети, рождённые в момент начала переходного периода в своих странах, оказались в среднем примерно на сантиметр короче своих ровесников из тех групп населения, которые родились непосредственно перед ними или после них. Такую же разницу можно обнаружить в зонах военных конфликтов и других экстремальных условий, когда младенцы страдают от недостатка питательных микроэлементов и психосоциального стресса.

Либеральные элиты на Востоке и Западе отмечают годовщину мирного прекращения Холодной войны и радуются реальным успехам последних трёх десятилетий, но важно помнить о том, что не все получили выгоду от наступления капитализма. Опросы общественного мнения показывают, что уровень доверия в обществе падает, доверие к государственным институтам снижается, недовольство неравенством доходов растёт.

Всё это создало плодородную почву для популистских партий и лидеров, причём даже в некоторых наиболее успешных странах, например, в Венгрии и Польше. Глубокая нищета, вызванная рецессией переходного периода, остаётся свежим воспоминанием в памяти многих граждан и будет влиять на политические и экономические решения в регионе на протяжении ещё многих десятилетий, так же как и опыт Великой депрессии до сих пор влияет на государственную политику в США.

Спустя тридцать лет после падения Берлинской стены реальность вывернула наизнанку знаменитое обещание Коля: для многих жизнь стала хуже, чем раньше, а для немногих – намного лучше. Пока плоды процветания не станут доступны этим многим, революции, начавшиеся в 1989 году, будут оставаться незавершёнными.

https://prosyn.org/3GCkoX5ru;
  1. pei56_Miguel CandelaSOPA ImagesLightRocket via Getty Images_xijinpinghongkongprotestmasks Miguel Candela/SOPA Images/LightRocket via Getty Images

    China’s Risky Endgame in Hong Kong

    Minxin Pei

    In 2017, Chinese President Xi Jinping declared that by the time the People’s Republic celebrates its centenary in 2049, it should be a “great modern socialist country” with an advanced economy. But following through with planned measures to tighten mainland China's grip on Hong Kong would make achieving that goal all but impossible.

    2