38

Европейское похмелье после Брексита

НЬЮ-ЙОРК – Реакция рынков на шок Брексита оказалась сдержанной, если её сравнивать с двумя недавними эпизодами глобальной финансовой волатильности – летом 2015 года (в связи со страхами жёсткого приземления китайской экономики) и в течение двух первых месяцев этого года (из-за возобновления тревог по поводу Китая и ряда других потенциальных глобальных рисков). Этот шок оказался скорее региональным, чем глобальным: наибольший рыночный эффект наблюдался в Великобритании и Европе, при этом волатильность длилась всего около недели, в то время как два предыдущих эпизода серьёзного сброса рискованных активов длились около двух месяца каждый и вызвали резкую коррекцию цен на американские и мировые ценные бумаги.

Почему этот шок оказался таким сдержанным и краткосрочным?

Erdogan

Whither Turkey?

Sinan Ülgen engages the views of Carl Bildt, Dani Rodrik, Marietje Schaake, and others on the future of one of the world’s most strategically important countries in the aftermath of July’s failed coup.

В первую очередь потому, что на долю Великобритании приходится лишь 3% мирового ВВП. А на долю Китая, обладающего второй крупнейшей экономикой мира, приходится 15% мирового ВВП и более половины темпов роста глобальной экономики.

Кроме того, демонстрация Евросоюзом своего единства после Брексита (наряду с результатами испанских выборов) успокоила тех, кто боялся, что ЕС или еврозона начнут тут же разваливаться. Быстрая смена правительства в Британии укрепила надежды, что результатом переговоров о разводе с ЕС – какими-бы сложными они ни были – станет соглашение, которое сохранит большинство торговых связей, благодаря сочетанию значительных прав доступа к общему рынку с умеренными миграционными ограничениями.

Но самое важное, рынки быстро пришли к выводу (и включили его в цену акций), что шок Брексита вызовет дальнейшее смягчение политики крупнейших центральных банков мира. И действительно, как и в двух предыдущих эпизодах, предоставленная центральными банками ликвидность поддержала рынки и экономику.

Впрочем, возможно, что риск волатильности в Европе и мире лишь временно отсрочен. Оставляя сейчас в стороне другие глобальные риски (например, замедление и так уже посредственного роста экономики в США; новые страхи по поводу жёсткого приземления Китая; слабость цен на нефть и другое сырьё; хрупкость ключевых развивающихся рынков), можно отметить массу причин для беспокойства по поводу Европы и еврозоны.

Во-первых, если процедура развода Британии и ЕС затянется и окажется очень болезненной, экономика и рынки пострадают. А неудачный развод может даже привести к выходу Шотландии и Северной Ирландии из состава Соединённого Королевства. В этом сценарии Каталония начнёт добиваться независимости от Испании. А Дания и Швеция, которые не собираются вступать в еврозону, после ухода Британии могут испугаться, что станут в ЕС странами второго сорта, и это заставит их задуматься о собственном выходе из ЕС.

Во-вторых, предстоящие выборы обещают превратить политику в минное поле. В сентябре в Австрии пройдут повторные президентские выборы; предыдущие закончились фактической ничьей, дав ещё один шанс Норберту Хоферу из ультраправой Партии свободы. В октябре Венгрия проводит (по инициативе премьер-министра Виктора Орбана) референдум по поводу отмены утверждённых ЕС квот на размещение мигрантов. А самое главное, Италия проведёт референдум о внесении изменений в конституцию; если поправки будут отвергнуты, под угрозой в итоге окажется членство страны в еврозоне.

На сегодня Италия является самым слабым звеном в еврозоне. Политические позиции правительства премьер-министра Маттео Ренци неустойчивы, рост экономики анемичен, банки нуждаются в капитале, а бюджетные нормативы ЕС будет трудно соблюсти, не спровоцировав новую рецессию. Если Ренци постигнет неудача, а это кажется всё более вероятным, тогда «Движение пяти звёзд», которые выступает против евро и которое получило поддержку на недавних муниципальных выборах, сможет прийти к власти уже буквально в следующем году.

Если это случится, страхи 2015 года по поводу возможного выхода Греции из еврозоны поблёкнут в сравнении с новыми проблемами. Италия, третья по размерам экономики страна еврозоны, является слишком большой, чтобы рухнуть. Но её долг в десять раз больше, чем у Греции, поэтому она ещё и слишком большая, чтобы её можно было спасти. Ни одна программа ЕС не позволит гарантировать выплату госдолга Италии, равного 2 триллионам евро ($2,2 трлн), что соответствует 135% ВВП страны.

Помимо этого, дополнительную неопределённость создают предстоящие в 2017 году выборы во Франции, Германии и Нидерландах, поскольку слабый рост экономики и высокий уровень безработицы в большинстве стран Европы способствует увеличению поддержки антиевропейских, анти-иммигрантских, антимусульманских и антиглобалистских популистских партий как на правом (в ключевых странах еврозоны), так и на левом (в периферийных странах еврозоны) флангах.

Между тем, в соседних с Европой странах ситуация плоха, и она только ухудшается. Ревизионистская Россия становится всё более напористой не только в Украине, но и в Прибалтике и на Балканах. У продолжающегося хаоса на Ближнем Востоке есть, по меньшей мере, два последствия: новые теракты во Франции, Бельгии и Германии, которые со временем способны подорвать уверенность бизнеса и потребителей, и миграционный кризис, требующий более тесной кооперации с Турцией, которая сама стала нестабильным государством после неудачного военного переворота.

Пока не завершится предстоящий раунд выборов, ЕС вряд ли будут предпринимать какие-либо шаги с целью завершить формирование своего недоделанного валютного союза, в том числе расширять взаимную ответственность по рискам и ускорять структурные реформы, подталкивающие к более быстрой экономической конвергенции. На фоне нынешнего медленного хода реформ (и старения населения), потенциальный рост в еврозоне остаётся низким, в то время как реальный рост демонстрирует очень скромное циклическое восстановление, которое к тому же оказалось сейчас под угрозой из-за рисков и неопределённостей, вызванных Брекситом. Между тем, большой размер долгов и дефицита бюджетов (наряду с правилами еврозоны) ограничивает применение мер фискальной политики для стимулирования экономического роста, а Европейский центральный банк, тем временем, приближается, похоже, к пределам возможностей монетарной политики – даже нетрадиционной – по поддержке восстановления экономики.

Support Project Syndicate’s mission

Project Syndicate needs your help to provide readers everywhere equal access to the ideas and debates shaping their lives.

Learn more

Вряд ли дезинтеграция еврозоны и ЕС может произойти внезапно. На пути многих грозящих им рисков стоят предохранители. И, разумеется, дезинтеграции можно избежать с помощью политической программы, в которой будет сбалансирована необходимость усиления интеграции с желанием определённой национальной автономии и суверенитета в некоторых вопросах.

Однако императивом является поиск способов интеграции, которые будут политически приемлемыми и демократическими. Результатом политики бюрократического выпутывания  из трудных ситуаций стало неустойчивое равновесие, которое делает дезинтеграцию ЕС и еврозоны неизбежной. На фоне многочисленных угроз, нависших над Европой, сейчас требуется новое политическое видение.