Employees work on a solar panel production line at Shenzhou New Energy Co VCG/VCG via Getty Images

Управление глобальными рисками Китая

ГОНКОНГ – Для нынешней мировой экономики и международной системы характерна не только глубина взаимосвязей, но и усиление геополитического соперничества. Для Китая ситуация дополнительно осложняется тем, что президент США Дональд Трамп явно рассматривает эту страну как стратегического конкурента, а не стратегического партнера, не говоря уже об огромных внутренних социальных изменениях и быстром темпе технологических потрясений. Единственный способ смягчить риски, с которыми сталкивается Китай, – это жесткая, непрерывная и всеобъемлющая стратегия реформ.

Ключевой фактор риска – финансовый. По крайней мере четыре «диспропорции» лежали в основе прошлых глобальных финансовых кризисов, и Китай сегодня страдает от трех из них. Во-первых, из-за того что в его финансовой системе доминируют банки, Китай (наряду с Европой и многими развивающимися экономиками) страдает от диспропорции сроков погашения вследствие краткосрочного заимствования и долгосрочного кредитования. Тем не менее, в отличие от многих стран с развивающейся экономикой, Китай не страдает от валютной диспропорции благодаря большим запасам иностранной валюты и постоянному профициту текущего счета, благодаря чему он является чистым кредитором для всего остального мира.

Но Китай не избежал третьей диспропорции, между заемными и собственными средствами: отношение объема кредитования к ВВП удвоилось за последнее десятилетие ‑ со 110% в 2008 году до 220% в 2017 году, что указывает на недостаточную развитость китайских долгосрочных рынков капитала и ценных бумаг. Не могут политики игнорировать и четвертую диспропорцию – между сверхнизкими номинальными процентными ставками и относительно высокой доходностью по капиталу с поправкой на риск (ROE) для инвесторов, что способствовало спекулятивным инвестициям и усилению неравенства по богатству и доходам.

Эти структурные риски в основном вызваны превращением Китая из аграрной экономики, в экономику, ориентированную на экспорт промышленных товаров. По мере развития технологии и повышения доступности роботизации компании, когда-то полагавшиеся на дешевую рабочую силу и производство товаров на экспорт, все больше нуждаются в том, чтобы производить товары и услуги ближе к внутренним потребителям на открытых рынках с глобальной конкуренцией.

В этом контексте единственный выход для Китая заключается в том, чтобы отказаться от своей модели экспорта недорогой продукции и продвинуться вверх по глобальным цепям поставок. С этой целью правительство уже внедрило промышленные стратегии ‑ «Сделано в Китае 2025» и «Интернет Плюс» ‑ для поддержки технологического развития, адаптации и инноваций. Однако США восприняли эту промышленную политику как доказательство меркантилистского государственного вмешательства, оправдывающее карательные торговые пошлины и другие санкции.

Дополнительно усугубило ситуацию для Китая то, что, спеша создать открытую рыночную экономику, он тем самым способствовал коррупции и взяточничеству. И, как показал недавний европейский посткризисный опыт, политически очень сложно проводить структурные реформы, когда заинтересованные круги держат в своих руках систему регулирования. Вот почему президент Китая Си Цзиньпин с момента вступления в должность в 2012 году вел широкомасштабную кампанию по борьбе с коррупцией – часто неправильно представляемую как монополизация власти.

Subscribe now

Exclusive explainers, thematic deep dives, interviews with world leaders, and our Year Ahead magazine. Choose an On Point experience that’s right for you.

Learn More

Однако проблемы Китая не сводятся к структурным дисбалансам и связаны также с циклическими макроэкономическими рисками двум типов. Первый обусловлен бизнес-циклами в странах с развитой рыночной экономикой, где процентные ставки, темпы инфляции и темпы роста растут и падают одновременно.

Второй тип риска отражает цикл, который наблюдается в слаборазвитых, нерыночных странах по мере их перехода к рыночной экономике. В этом скоротечном цикле цены на жилье и фиксированные активы (а также курс валюты) будут расти быстрее, чем производительность в товарном секторе из-за ограниченного предложения. По мере того как домохозяйства и инвесторы берут займы под низкий процент, вкладывая средства в жилье и основные фонды, быстро растущие в цене, образуются «мыльные пузыри», которые затем лопаются, вызывая кризисы. Тем не менее, поскольку обычная реакция – обобществление банковских потерь при сохранении привилегированным меньшинством прибыли и выгод, полученные ими при росте пузыря – создает моральный риск, этот цикл склонен повторяться.

Отказавшись от искаженной и несбалансированной структуры стимулирования и обеспечив участие как кредиторов, так и должников в разделении рисков и управлении ими, можно было бы преодолеть этот цикл. Китай может создать систему, в которой крупными пакетами акций – находящимися в руках пенсионных фондов, фондов социального обеспечения или национального благосостояния – будут управлять профессионально, гарантируя тем самым не только то, что долгосрочная ROE с поправкой на риск будет выше реальных (с поправкой на инфляцию) темпов роста ВВП и номинальной процентной ставки, но и то, что выгоду от этого получат широкие массы населения.

Положительная реальная ROE при широком ее распространении будет означать сокращение финансовых репрессий и более справедливое распределение доходов и богатства. Между тем с увеличением количества игроков венчурный капитал будет более подотчетен инвесторам и вкладчикам.

Помимо структурных и циклических рисков, Китай должен что-то делать со стратегическими рисками типа «серый носорог» (весьма вероятными, но часто игнорируемыми), возникающими в результате усиления китайско-американского геополитического соперничества. В этом отношении развертывающаяся торговая война – лишь верхушка айсберга. США и Китай неизбежно увязнут в длительной борьбе за технологическое и стратегическое лидерство. Чтобы оставаться впереди, они будут использовать все рычаги и инструменты, имеющиеся в их распоряжении. Если эту конкуренцию оставить без внимания, она, безусловно, приведет к далеко идущим последствиям.

Риски обычно смягчают за счет избегания, хеджирования, страхования и диверсификации. Но китайская и американская экономики слишком велики и слишком взаимосвязаны, чтобы неудача была допустима, поэтому избегание и хеджирование слишком опасны и дорогостоящи. Страхование также невозможно из-за отсутствия рынков. Диверсификация может сработать, если обе страны следуют разнообразным недорогим, высокодоходным, беспроигрышным вариантам, основанным на сотрудничестве. К ним относятся технологические инновации, направленные на решение социальных проблем и стимулирующий инклюзивный рост; повышение открытости рынка; жесткие меры против спекулянтов и заинтересованных групп, стремящихся к наживе; а также налоговые реформы для улучшения распределения доходов и богатства.

Тот факт, что торговые переговоры проводятся параллельно с переговорами по ядерной программе Северной Кореи, свидетельствует о том, что Китай и США понимают, насколько в современной взаимосвязанной глобальной системе сотрудничество необходимо для управления несколькими глобальными рисками. Но если Китай действительно построит сбалансированную, устойчивую и не подверженную хрупкости реальную экономику и финансовую систему, ему нужно будет пойти дальше, разрабатывая полный набор механизмов распределения рисков. Это задача, которую больше нельзя игнорировать или откладывать.

http://prosyn.org/HDrVRoQ/ru;

Handpicked to read next

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated cookie policy and privacy policy.