0

Вацлав Гавел: диссидент у власти

Жизнь Вацлава Гавела, который в настоящее время покидает пост президента Чешской Республики, могла бы послужить вдохновляющей идеей для одной из его собственных пьес абсурда. Родившись в 1936 г. в одной из самых состоятельных чешских семей, Гавел был одним из тех, кто подвергался гонениям из-за своего «неподходящего классового происхождения» после того, как в 1948 г. Чехию взяли под контроль коммунисты.

Гавел бросил вызов своим неудачам, утвердившись в 1960-х годах как один из ведущих европейских драматургов, лишь затем чтобы вновь стать отверженным после того, как в 1968 г. в ходе возглавляемого Советами вторжения в Чехословакию было подавлено реформаторское движение «Пражская весна». Но он вернулся, чтобы возглавить крошечное диссидентское сообщество своей страны. Прославившись на весь мир, как своими произведениями, так и своей борьбой против коммунизма, он терпел бесконечные преследования, включая тюремное заключение сроком на пять лет в начале 1980-х гг. Фактически, он был только-только освобожден из тюрьмы после очередного срока, когда «Бархатная революция» в ноябре 1989 г. катапультировала его в президентское кресло.

Невозможно отделить Гавела-драматурга от Гавела-диссидента или Гавела-политического лидера. Его самые ранние пьесы носили политический характер, высмеивая топорный стиль коммунистической риторики. Даже во время либеральной Пражской весны Гавел оставался диссидентом, так и не приняв идею «социализма с человеческим лицом», вместо этого утверждая, что единственной альтернативой коммунизму является настоящая демократия. Позже, будучи диссидентом, Гавел продолжал писать пьесы и занялся политикой, став неофициальным лидером антикоммунистической оппозиции. Еще позже он стал лидером этой оппозиции в момент ее триумфа.

Диссидент на посту президента вынужден быть неортодоксальным. Гавел продолжал писательскую деятельность, сменив свой жанр с пьес и эссе на речи, большинство из которых в действительности являются философскими произведениями. И действительно, в них он регулярно говорил об опасности глобализации, о необходимости глобальной ответственности, о своем видении Европы как федерации государств и регионов, причем еще тогда, когда другие политические лидеры не осмеливались об этом и помышлять.