Paul Lachine

Второе «Большое сокращение»

КЕМБРИДЖ. Почему все по-прежнему именуют недавний финансовый кризис «Большой рецессией»? Термин, в конце концов, выбран на основе опасно ошибочного диагноза проблем, с которыми столкнулись Соединенные Штаты и другие страны, что ведет к плохим прогнозам и плохой политике.

Фраза «Большая рецессия» создает впечатление, что экономика следует за контурами типичной рецессии, только более серьезной – что-то вроде действительно сильной простуды. Именно поэтому всюду, пока продолжается этот спад деловой активности, предсказатели и аналитики, которые попытались провести аналогии с прошлыми послевоенными американскими рецессиями, понимали это ошибочно. Кроме того, слишком много разработчиков стратегий положились на веру в то, что, по большому счету, это всего лишь глубокий спад, который можно смягчить путем интенсивного выделения щедрой помощи в виде применяемых в таких случаях инструментов, таких как послабления налоговой политики или массированные пакеты финансовой помощи.

Но истинная проблема состоит в том, что мировая экономика ужасно перегружена заемными средствами и нет никакого быстрого спасения от этого, без схемы передачи богатства от кредиторов должникам через дефолты, финансовые репрессии или инфляцию.

We hope you're enjoying Project Syndicate.

To continue reading, subscribe now.

Subscribe

Get unlimited access to PS premium content, including in-depth commentaries, book reviews, exclusive interviews, On Point, the Big Picture, the PS Archive, and our annual year-ahead magazine.

http://prosyn.org/MJgcuh4/ru;

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated cookie policy and privacy policy.