Маоисты и убийство королевской семьи

КАТМАНДУ: Через семь недель после убийства наследным принцем короля и королевы Непала, а также других членов королевской семьи, страну разрывает на части насилие. Семьдесят непальских полицейских находятся в плену у маоистских повстанцев, против которых сейчас впервые ведёт боевые действия непальская армия. Взрывы бомб вызвали бунт в столице, Катманду, из-за чего вынужден был уйти в отставку премьер-министр Гириджа Прасад Коирала, располагавший, как казалось, твёрдым парламентским большинством. Приведёт ли непальский хаос к власти последних маоистов планеты? Убийство королевской семьи в Непале случилось в самый неподходящий момент для этого королевства с 23-миллионным населением, вклинившегося в хребет Гималаев между двумя с недоверием относящимися друг к другу азиатскими гигантами – Индией и Китаем. Считалось, что Непал, в котором проживает более 70 различных групп населения, сохраняет своё единство благодаря монархии. Это мнение может соответствовать или не соответствовать действительности, но нет сомнения в том, что королевская семья была единственной постоянной величиной в переменчивой непальской политике. Истоком политической нестабильности Непала является парламент, который, с момента возобновления своей деятельности после тридцатилетнего перерыва в 1990 году, не смог утвердиться в качестве доминирующей силы. За прошедшие одиннадцать лет сменилось десять различных правительств, половина из которых представляла собой коалиции всевозможных политических партий. С 1999 года партия Конгресс контролировала абсолютное парламентское большинство, тем не менее, из-за внутрипартийных распрей она не имела чёткого курса и цели. Слабое экономическое развитие и ленивая, погрязшая в коррупции бюрократия, наряду с безответственностью политической элиты Непала, подрывали доверие народа к государственной системе Непала. Всё это могло бы показаться обычным для развивающихся стран, но есть одно принципиальное отличие: пять лет назад политическая группировка крайне левого толка, Коммунистическая партия Непала (маоистская), начала вооружённое восстание. Повстанцы действуют практически повсюду. Только в немногих отдалённых горных районах сохраняется спокойствие. Около 1700 человек погибли в стычках, во время истребления “классовых врагов” и при операциях полиции. Пять районов западного Непала находятся под контролем маоистов. К декабрю 2000 года повстанцы установили в этих районах собственное “народное правительство”, осуществляя небольшие проекты по социальному развитию, устраивая “народные суды” и ведя общественную борьбу против алкоголизма, ростовщичества и так далее. До того, как маоисты начали свою “Народную войну” в феврале 1996 года, они были всего лишь одной из более чем десятка коммунистических группировок в Непале. С момента начала восстания они сильно шагнули вперёд, благодаря как идеологии, так и защите прав этнических сообществ, притесняемых государством. Этим объясняется прочность их власти в западном Непале, в значительной степени населённом магарами, крупнейшей этнической группой Непала. Начиная с 1996 года, сменявшие друг друга правительства отвечали на маоистскую угрозу применением силы. Возможно, к такому выбору их подталкивало то, насколько жалким было поначалу вооружение маоистов – казалось, что одержать над ними победу можно в мгновение ока. Но маоисты вскоре получили в своё распоряжение лучшее оружие, устраивая нападения на полицейских. Они также начали использовать мины-ловушки и другие взрывчатые устройства. Использовать эти устройства, по словам полиции, их обучили маоистские группировки в Индии. Что более важно, маоисты также закупают вооружение на чёрном рынке оружия в Индии. Поскольку непальская полиция более или менее открыто заявила о том, что она не может справиться с маоистами самостоятельно, правительство, после длительного маневрирования, подключило армию к “Комплексной программе обеспечения внутренней безопасности и развития” (IISDP), при разработке которой, как сообщалось, за образец была взята стратегия “сердца и разума”, использовавшаяся Соединёнными Штатами во время вьетнамской войны. Непальский план предусматривал осуществление проектов по экономическому развитию при обеспечении их безопасности с помощью армии. Первоначально повстанцы избегали столкновений с солдатами. Теперь, когда армия оказалась втянута в конфликт, надежды на мир быстро тают. Мир, достигнутый путём переговоров, – это, конечно, единственная альтернатива насилию, и, как правительство, так и маоисты под давлением общественного мнения высказывались за проведение переговоров. Надежды зародились в феврале прошлого года, когда маоисты провели национальную конференцию для того, чтобы определиться со своими (всё ещё расплывчатыми) планами и политическими принципами. Помимо повышения в должности своего лидера, известного под псевдонимом Прачанда, от генерального секретаря до председателя, и принятия “Пути Прачанды” в качестве своего руководящего принципа (скрытый намёк на кровавое движение маоистского толка “Сияющий путь”, опустошавшее Перу десять лет назад), маоисты также призвали к встрече “всех заинтересованных сторон” и организации переходного правительства для разработки новой конституции. Это было воспринято как смягчение их позиции. Правительство ответило тем, что уступило давним требованиям маоистов и открыло, где содержатся захваченные в плен повстанцы. Но эти меры ни к чему не привели, и после убийства членов королевской семьи ситуация ухудшилась. С момента убийства королевской семьи маоисты стремились нажить на этих событиях политический капитал, утверждая, что они представляли собой часть более крупного заговора. Сейчас они, проявляя непоследовательность, утверждают, что чтут память покойного короля Бирендры и стремятся сформировать среди партий левого толка общую позицию в отношении его убийства. Приведёт ли этот тактический ход к углублению хаоса в Непале, пока неясно, но первые неудачи следствия по делу об убийстве членов королевской семьи разожгли пламя подозрений в отношении правительства – пламя, которое маоисты продолжают раздувать.
http://prosyn.org/MdNTOfv/ru;
  1. Sean Gallup/Getty Images

    Angela Merkel’s Endgame?

    The collapse of coalition negotiations has left German Chancellor Angela Merkel facing a stark choice between forming a minority government or calling for a new election. But would a minority government necessarily be as bad as Germans have traditionally thought?

  2. Trump Trade speech Bill Pugliano/Getty Images .

    Preparing for the Trump Trade Wars

    In the first 11 months of his presidency, Donald Trump has failed to back up his words – or tweets – with action on a variety of fronts. But the rest of the world's governments, and particularly those in Asia and Europe, would be mistaken to assume that he won't follow through on his promised "America First" trade agenda.

  3. A GrabBike rider uses his mobile phone Bay Ismoyo/Getty Images

    The Platform Economy

    While developed countries in Europe, North America, and Asia are rapidly aging, emerging economies are predominantly youthful. Nigerian, Indonesian, and Vietnamese young people will shape global work trends at an increasingly rapid pace, bringing to bear their experience in dynamic informal markets on a tech-enabled gig economy.

  4. Trump Mario Tama/Getty Images

    Profiles in Discouragement

    One day, the United States will turn the page on Donald Trump. But, as Americans prepare to observe their Thanksgiving holiday, they should reflect that their country's culture and global standing will never recover fully from the wounds that his presidency is inflicting on them.

  5. Mugabe kisses Grace JEKESAI NJIKIZANA/AFP/Getty Images

    How Women Shape Coups

    In Zimbabwe, as in all coups, much behind-the-scenes plotting continues to take place in the aftermath of the military's overthrow of President Robert Mugabe. But who the eventual winners and losers are may depend, among other things, on the gender of the plotters.

  6. Oil barrels Ahmad Al-Rubaye/Getty Images

    The Abnormality of Oil

    At the 2017 Abu Dhabi Petroleum Exhibition and Conference, the consensus among industry executives was that oil prices will still be around $60 per barrel in November 2018. But there is evidence to suggest that the uptick in global growth and developments in Saudi Arabia will push the price as high as $80 in the meantime.

  7. Israeli soldier Menahem Kahana/Getty Images

    The Saudi Prince’s Dangerous War Games

    Saudi Arabia’s Crown Prince Mohammed bin Salman is working hard to consolidate power and establish his country as the Middle East’s only hegemon. But his efforts – which include an attempt to trigger a war between Israel and Hezbollah in Lebanon – increasingly look like the work of an immature gambler.