Маоисты и убийство королевской семьи

КАТМАНДУ: Через семь недель после убийства наследным принцем короля и королевы Непала, а также других членов королевской семьи, страну разрывает на части насилие. Семьдесят непальских полицейских находятся в плену у маоистских повстанцев, против которых сейчас впервые ведёт боевые действия непальская армия. Взрывы бомб вызвали бунт в столице, Катманду, из-за чего вынужден был уйти в отставку премьер-министр Гириджа Прасад Коирала, располагавший, как казалось, твёрдым парламентским большинством. Приведёт ли непальский хаос к власти последних маоистов планеты? Убийство королевской семьи в Непале случилось в самый неподходящий момент для этого королевства с 23-миллионным населением, вклинившегося в хребет Гималаев между двумя с недоверием относящимися друг к другу азиатскими гигантами – Индией и Китаем. Считалось, что Непал, в котором проживает более 70 различных групп населения, сохраняет своё единство благодаря монархии. Это мнение может соответствовать или не соответствовать действительности, но нет сомнения в том, что королевская семья была единственной постоянной величиной в переменчивой непальской политике. Истоком политической нестабильности Непала является парламент, который, с момента возобновления своей деятельности после тридцатилетнего перерыва в 1990 году, не смог утвердиться в качестве доминирующей силы. За прошедшие одиннадцать лет сменилось десять различных правительств, половина из которых представляла собой коалиции всевозможных политических партий. С 1999 года партия Конгресс контролировала абсолютное парламентское большинство, тем не менее, из-за внутрипартийных распрей она не имела чёткого курса и цели. Слабое экономическое развитие и ленивая, погрязшая в коррупции бюрократия, наряду с безответственностью политической элиты Непала, подрывали доверие народа к государственной системе Непала. Всё это могло бы показаться обычным для развивающихся стран, но есть одно принципиальное отличие: пять лет назад политическая группировка крайне левого толка, Коммунистическая партия Непала (маоистская), начала вооружённое восстание. Повстанцы действуют практически повсюду. Только в немногих отдалённых горных районах сохраняется спокойствие. Около 1700 человек погибли в стычках, во время истребления “классовых врагов” и при операциях полиции. Пять районов западного Непала находятся под контролем маоистов. К декабрю 2000 года повстанцы установили в этих районах собственное “народное правительство”, осуществляя небольшие проекты по социальному развитию, устраивая “народные суды” и ведя общественную борьбу против алкоголизма, ростовщичества и так далее. До того, как маоисты начали свою “Народную войну” в феврале 1996 года, они были всего лишь одной из более чем десятка коммунистических группировок в Непале. С момента начала восстания они сильно шагнули вперёд, благодаря как идеологии, так и защите прав этнических сообществ, притесняемых государством. Этим объясняется прочность их власти в западном Непале, в значительной степени населённом магарами, крупнейшей этнической группой Непала. Начиная с 1996 года, сменявшие друг друга правительства отвечали на маоистскую угрозу применением силы. Возможно, к такому выбору их подталкивало то, насколько жалким было поначалу вооружение маоистов – казалось, что одержать над ними победу можно в мгновение ока. Но маоисты вскоре получили в своё распоряжение лучшее оружие, устраивая нападения на полицейских. Они также начали использовать мины-ловушки и другие взрывчатые устройства. Использовать эти устройства, по словам полиции, их обучили маоистские группировки в Индии. Что более важно, маоисты также закупают вооружение на чёрном рынке оружия в Индии. Поскольку непальская полиция более или менее открыто заявила о том, что она не может справиться с маоистами самостоятельно, правительство, после длительного маневрирования, подключило армию к “Комплексной программе обеспечения внутренней безопасности и развития” (IISDP), при разработке которой, как сообщалось, за образец была взята стратегия “сердца и разума”, использовавшаяся Соединёнными Штатами во время вьетнамской войны. Непальский план предусматривал осуществление проектов по экономическому развитию при обеспечении их безопасности с помощью армии. Первоначально повстанцы избегали столкновений с солдатами. Теперь, когда армия оказалась втянута в конфликт, надежды на мир быстро тают. Мир, достигнутый путём переговоров, – это, конечно, единственная альтернатива насилию, и, как правительство, так и маоисты под давлением общественного мнения высказывались за проведение переговоров. Надежды зародились в феврале прошлого года, когда маоисты провели национальную конференцию для того, чтобы определиться со своими (всё ещё расплывчатыми) планами и политическими принципами. Помимо повышения в должности своего лидера, известного под псевдонимом Прачанда, от генерального секретаря до председателя, и принятия “Пути Прачанды” в качестве своего руководящего принципа (скрытый намёк на кровавое движение маоистского толка “Сияющий путь”, опустошавшее Перу десять лет назад), маоисты также призвали к встрече “всех заинтересованных сторон” и организации переходного правительства для разработки новой конституции. Это было воспринято как смягчение их позиции. Правительство ответило тем, что уступило давним требованиям маоистов и открыло, где содержатся захваченные в плен повстанцы. Но эти меры ни к чему не привели, и после убийства членов королевской семьи ситуация ухудшилась. С момента убийства королевской семьи маоисты стремились нажить на этих событиях политический капитал, утверждая, что они представляли собой часть более крупного заговора. Сейчас они, проявляя непоследовательность, утверждают, что чтут память покойного короля Бирендры и стремятся сформировать среди партий левого толка общую позицию в отношении его убийства. Приведёт ли этот тактический ход к углублению хаоса в Непале, пока неясно, но первые неудачи следствия по делу об убийстве членов королевской семьи разожгли пламя подозрений в отношении правительства – пламя, которое маоисты продолжают раздувать.
http://prosyn.org/MdNTOfv/ru;
  1. An employee works at a chemical fiber weaving company VCG/Getty Images

    China in the Lead?

    For four decades, China has achieved unprecedented economic growth under a centralized, authoritarian political system, far outpacing growth in the Western liberal democracies. So, is Chinese President Xi Jinping right to double down on authoritarianism, and is the “China model” truly a viable rival to Western-style democratic capitalism?

  2. The assembly line at Ford Bill Pugliano/Getty Images

    Whither the Multilateral Trading System?

    The global economy today is dominated by three major players – China, the EU, and the US – with roughly equal trading volumes and limited incentive to fight for the rules-based global trading system. With cooperation unlikely, the world should prepare itself for the erosion of the World Trade Organization.

  3. Donald Trump Saul Loeb/Getty Images

    The Globalization of Our Discontent

    Globalization, which was supposed to benefit developed and developing countries alike, is now reviled almost everywhere, as the political backlash in Europe and the US has shown. The challenge is to minimize the risk that the backlash will intensify, and that starts by understanding – and avoiding – past mistakes.

  4. A general view of the Corn Market in the City of Manchester Christopher Furlong/Getty Images

    A Better British Story

    Despite all of the doom and gloom over the United Kingdom's impending withdrawal from the European Union, key manufacturing indicators are at their highest levels in four years, and the mood for investment may be improving. While parts of the UK are certainly weakening economically, others may finally be overcoming longstanding challenges.

  5. UK supermarket Waring Abbott/Getty Images

    The UK’s Multilateral Trade Future

    With Brexit looming, the UK has no choice but to redesign its future trading relationships. As a major producer of sophisticated components, its long-term trade strategy should focus on gaining deep and unfettered access to integrated cross-border supply chains – and that means adopting a multilateral approach.

  6. The Year Ahead 2018

    The world’s leading thinkers and policymakers examine what’s come apart in the past year, and anticipate what will define the year ahead.

    Order now