Убивает ли неравенство?

В 1839 году в предместьях Лондона было проведено исследование. Изучив классовую принадлежность около 1600 умерших это, первое в своем роде исследование, показало, что принадлежащие к верхушке общества люди жили в среднем в 2,5 раза дольше, чем механики, рабочие и их семьи. С тех пор немногое изменилось. Несмотря на очевидные улучшения социальных и медицинских условий, повысивших вероятную продолжительность жизни во всех социально-экономических группах, богатые по прежнему живут дольше бедных. Так одно из недавних исследований обнаружило, что в ближайшие десять лет возможность смерти людей с минимальными доходами и минимальным образованием является в 2-3 раза большей, чем у тех, кто принадлежит к верхнему слою общества. Болезни, настигающие бедных, оказываются более смертоносными, чем когда они поражают богатых. В самом деле, менее обеспеченные обладают большей, чем богатые вероятностью умереть от сердечно-сосудистых заболеваний, инсульта, нескольких видов рака, СПИДа, диабета, хронических легочных заболеваний, пневмонии, инфлюэнцы, цирроза, несчастного случая, убийства и самоубийства. Наиболее поразительна в этом феномене, однако, не просто проблема "богатые - бедные". Разница в вероятной продолжительности жизни проявляется на всех социально-экономических уровнях. Таким образом, например, находящиеся почти на самом верху экономической лестницы, и, следовательно, достаточно беспеченные, живут меньше тех, кто находится прямо над ними. Почему так происходит остается по большей части загадкой. Можно с уверенностью сказать, что бедные, обладая худшим образованием, соответственно, менее способны сами о себе позаботиться. Кроме того, они, по большей части, живут в худших условиях, подвергаясь воздействию нездоровых диет, перенаселения, небезопасных условий труда и нездоровой окружающей среды. Они также являются более уязвимыми перед проявлениями межличностной агрессии и рискованного поведения, что не остается незамеченным производителями и поставщиками сигарет, алкоголя, наркотиков, оружия и недоброкачественной еды на скорую руку. Но всего лишь около 25% разницы в сроке продолжительности жизни между теми кто находится наверху и внизу социально-экономической лестницы является следствием тех факторов, которые мы обычно ассоциируем с бедностью, то есть – плохое питание, перенаселение, отравленная окружающая среда, вредные привычки и т.д. Остальные 75% являются результатом не крайних лишений, а менее осязяемых факторов, отражающих относительную бедность, что и является неравенством. Существованием не абсолютного, а именно относительного неравенства можно объяснить взаимосвязь между социально-экономическим статусом и моралью, не изменившуюся на протяжении последних 150 лет. И это не смотря на очевидные изменения социальных и медицинских условий, срока продолжительности жизни, уменьшение факторов риска, и улучшений в системе здравоохранения. Это приводит к выводу, что искоренение очевидных факторов риска, таких как плохие жилищные и санитарные условия и небезопасные условия труда само по себе не окажется достаточным, хотя и является непременным для увеличения продолжительности жизни и затупляет конфликт между социально-экономическим статусом и моралью. Одна из возможных причин того, что состояние здоровья бедных более уязвимо заключается в том, что справляться со стрессом на низших социально-экономических уровнях гораздо тяжелее. И не только потому, что финансовые проблемы стоят острее, но и потому, что социальные отношения и социальная поддержка менее прочны. Сочетание высокого уровня стресса и неумение с ним справляться увеличивает риск психологических дисфункций, и напрямую связано с понижением сопротивляемости болезням. Бедность, и даже относительные лишения, зачастую ассоциируются и с другими индикаторами социального статуса. Рассовая дискриминация, неполноценные гражданские права и другие социальные проблемы порождают злобу и бессилие, которые тоже являются фактором постепенного уменьшения продолжительности жизни, связанным с социально-экономическим статусом. С другой стороны, принадлежность к высшему социально-экономическому слою очевидно повышает индивидуальную осведомленность и способность избежания опасностей, связанных с болезнями и смертью. Например, вероятность того, что женщина воспользуется такими эффективными превентивными средствами, как мазок Папаниколау или маммография напрямую связана с осведомленностью, деньгами, властью, престижем и социальными связями, несмотря на то, что для большинства людей они по карману и широко доступны. Многое еще должно быть изученно в парадоксе того, как социальное и экономическое неравенства перехрдят в различие в состоянии здоровья и продолжительности жизни. Но ясно одно: борьба с плохими санитарными и жилищными условиями, охрана окружающей среды и улучшение условий труда, а также кампании по повышению образования, способны разрешить только часть проблемы. Более того, столь же очевидно, что проблема уменьшения разницы в продолжительности жизни между богатыми и бедными нуждается в задействовании гораздо большего количества специалистов чем только работники здравоохранения. Мы должны сконцентрироваться на социальных факторах, стоящих за разрушением здоровья. Болезни, в основном, зависят от биологических, научных и клинических факторов, в то время как здоровье и срок продолжительности жизни - от общественной политики. Решение крупных проблем по состоянию здоровья населения потребует нашего обращения к фундаментальным причинам экономических лишений и связанных с ними классовых различий. Наиболее интригующий, хотя, признаюсь, и умозрительный аспект взаимосвязи между продолжительностью жизни и социально-экономическим статусом заключается в том, что неравенству здесь принадлежит гораздо большее значение, чем это принято считать. Даже если уровень абсолютных лишений сокращен, а большинство людей достигло материального благосостояния, медицинское неравенство остается. Таким образом причина необходимости сократить неравенство очевидна - на своем фундаментальном уровне, неравенство является проблемой жизни и смерти.
http://prosyn.org/aLszbgw/ru;
  1. Sean Gallup/Getty Images

    Angela Merkel’s Endgame?

    The collapse of coalition negotiations has left German Chancellor Angela Merkel facing a stark choice between forming a minority government or calling for a new election. But would a minority government necessarily be as bad as Germans have traditionally thought?

  2. Trump Trade speech Bill Pugliano/Getty Images .

    Preparing for the Trump Trade Wars

    In the first 11 months of his presidency, Donald Trump has failed to back up his words – or tweets – with action on a variety of fronts. But the rest of the world's governments, and particularly those in Asia and Europe, would be mistaken to assume that he won't follow through on his promised "America First" trade agenda.

  3. A GrabBike rider uses his mobile phone Bay Ismoyo/Getty Images

    The Platform Economy

    While developed countries in Europe, North America, and Asia are rapidly aging, emerging economies are predominantly youthful. Nigerian, Indonesian, and Vietnamese young people will shape global work trends at an increasingly rapid pace, bringing to bear their experience in dynamic informal markets on a tech-enabled gig economy.

  4. Trump Mario Tama/Getty Images

    Profiles in Discouragement

    One day, the United States will turn the page on Donald Trump. But, as Americans prepare to observe their Thanksgiving holiday, they should reflect that their country's culture and global standing will never recover fully from the wounds that his presidency is inflicting on them.

  5. Mugabe kisses Grace JEKESAI NJIKIZANA/AFP/Getty Images

    How Women Shape Coups

    In Zimbabwe, as in all coups, much behind-the-scenes plotting continues to take place in the aftermath of the military's overthrow of President Robert Mugabe. But who the eventual winners and losers are may depend, among other things, on the gender of the plotters.

  6. Oil barrels Ahmad Al-Rubaye/Getty Images

    The Abnormality of Oil

    At the 2017 Abu Dhabi Petroleum Exhibition and Conference, the consensus among industry executives was that oil prices will still be around $60 per barrel in November 2018. But there is evidence to suggest that the uptick in global growth and developments in Saudi Arabia will push the price as high as $80 in the meantime.

  7. Israeli soldier Menahem Kahana/Getty Images

    The Saudi Prince’s Dangerous War Games

    Saudi Arabia’s Crown Prince Mohammed bin Salman is working hard to consolidate power and establish his country as the Middle East’s only hegemon. But his efforts – which include an attempt to trigger a war between Israel and Hezbollah in Lebanon – increasingly look like the work of an immature gambler.