Tuesday, September 2, 2014
5

Франция в одиночку?

ПАРИЖ – Менее чем за два года Франция провела три решительные иностранные интервенции. В марте 2011 года ее авиаудары по Ливии (наряду с ударами Великобритании) преградили путь войскам полковника Муаммара аль-Каддафи, когда они приготовились вернуть город Бенгази. Через месяц французские войска в Кот-д'Ивуаре арестовали президента Лорана Гбагбо, который отказался признать победу на выборах своего соперника, подвергнув страну риску гражданской войны. Теперь Франция вмешалась в конфликт в Мали.

Недавняя интервенция изначально планировалась как часть европейской миссии в поддержку африканских сил, но Франция внезапно решила действовать в одностороннем порядке, чтобы приостановить продвижение исламистов, которые угрожают захватить Мопти, последний барьер перед столицей Бамако. Помимо этой цели Франция стремится защитить своих многочисленных граждан в регионе; поддержать стабильность в зоне Сахеля, где государства очень слабы; и предотвратить превращение Мали в базу исламистского терроризма, направленного на Европу.

На карту поставлено многое ‑ тем более что французская интервенция, вероятно, будет обширной. Несмотря на временную победу над исламистами, они хорошо вооружены и получают поставки из Ливии через Алжир, который подавил исламистов дома, но, кажется, закрывает глаза на их транзит через свою территорию. Кроме того, возможности армии Мали и других стран Западной Африки, которые должны присоединиться к операции, слишком малы, чтобы переломить ситуацию. Соединенные Штаты пытались обучить армию Мали, но с треском провалились.

Так почему, когда на карту поставлена безопасность Европы в целом, только Франция принимает в этом участие?

Одно из объяснений состоит в том, что интервенция рассматривается как нео-колониальная заявка на защиту французского заповедника. Это глубокая ошибка. Франция не имеет никакого интереса в защите малийского режима, который, как она знает, коррумпирован и некомпетентен; Франция недавно отказалась поддержать запрос от режима президента Франсуа Бозизе в соседней Центрально-Африканской Республике по оказанию помощи в борьбе с повстанцами.

Мотивация Франции шире. В частности, Франция всегда считала страны к югу от Сахары и арабский мир природными сферами политического и стратегического влияния, которые необходимы для поддержания своей позиции в качестве мировой державы.

Второе объяснение вызывает больше доверия: Франция, помимо Великобритании, является единственной истинной военной мощью в Европе. Она считает, что оперативный военный потенциал является условием власти ‑ мнение, которое не разделяет подавляющее большинство европейских государств, которые продолжают демонстрировать коллективное отвращение к войне.

Тем временем, Европа располагает средствами для совместных действий. В 2003 году, после начала войны в Ираке, Европа приняла стратегию, подготовленную Хавьером Соланой, в то время Высоким представителем Европейского Союза по общей внешней политике и политике безопасности. Но, в то время как большое количество европейцев наивно полагали, что это было прелюдией к совместной европейской стратегии, предложение было сформулировано в терминах, которые были настолько расплывчаты, что они могли предполагать любой исход – если какой-либо вообще.

Лиссабонский договор ЕС упоминает «постоянное структурированное сотрудничество» в политике безопасности и обороны, а также существует целый институциональный аппарат политических и военных комитетов в целях прогнозирования, подготовки и осуществления военных операций на европейском уровне. Но этому механизму не хватает общей политической воли, необходимой для его активации; чем меньше он используется, тем менее полезным он будет становиться.

Во время ливийского кризиса преемник Соланы, Кэтрин Эштон, сознательно стремилась ограничить роль ЕС до супер-НПО, сосредоточенной на гуманитарной помощи и экономическом развитии. Недавно, во время голосования по палестинскому представительству в Организации Объединенных Наций, ЕС призвал своих членов воздержаться ‑ странный способ, чтобы подтвердить приверженность Европы к мировому лидерству.

Для Великобритании общеевропейская оборона является неосуществимой идеей. Великобритания отклонилась от этого принципа только один раз, когда она согласилась принять участие в антипиратской операции у Африканского Рога «Atalante» ‑ вероятно, потому, что ей было доверено командование. В результате, тем, кто хочет единой европейской обороноспособности, не хватает средств для ее создания, в то время как те, кто имеет средства для ее создания, не хотят этого (за исключением Франции).

Двустороннее сотрудничество Великобритании с Францией – ярко проявившееся в ходе ливийского кризиса – иногда бывает очень интенсивным. Но, несмотря на Договор 2010 года по вопросам обороны и безопасности между двумя странами, британцы решили, по финансовым причинам, приобретать самолеты, которые не смогут садиться на французские авианосцы.

Даже Испания и Италия, две страны, наиболее пострадавшие от событий в Средиземноморье и районе Сахеля, значительно сократили свои военные расходы. В отличие от Германии, обе страны приняли участие в ливийской интервенции, но с большими ограничениями по применению силы для своих вооруженных сил. Например, итальянские военно-морские силы были проинструктированы не заходить в воды у берегов Триполи, а испанским самолетам-дозаправщикам запретили дозаправки истребителей.

Европа в целом в настоящее время выделяет лишь 1,6% своего ВВП на оборону, по сравнению с 4,8% в США. Это единственный регион мира, где военные расходы уменьшаются. Его развернутые силы крайне малы, что составляет 4% от всех военнослужащих во всем мире, по сравнению с 14% в США. Промышленное сотрудничество, которое могло бы стать экономическим и военным активом, также ослабевает, о чем свидетельствует успешное противостояние Германии в отношении предлагаемого слияния британского производителя оружия BAE и франко-немецкого аэрокосмического и оборонного концерна EADS, которое было официально отменено в октябре.

Казалось, Германия встала на путь более надежной политики со времени ее участия в военных операциях в Афганистане. Теперь, однако, она шарахается от любой перспективы военного вмешательства, даже притом, что она остается третьим по величине в мире экспортером оружия.

Европа не хочет развивать существенную военную мощь, потому что европейский проект был создан в оппозиции к идее власти. Тем не менее, эта позиция стала несостоятельной. Европа сталкивается с реальными угрозами, которые Франция не может сдержать сама по себе. Кроме того, международная система все больше сплачивается вокруг национальных сил, которые считают военную силу в качестве необходимого условия влияния. Перед Европой не стоит выбор между мягкой и жесткой силой. Она должна сочетать обе эти силы, если она хочет выжить.

Hide Comments Hide Comments Read Comments (5)

Please login or register to post a comment

  1. CommentedStéphane Mader

    Mr. Laïdi does not mention the fact that Europe has been depending on NATO since the end of the world war, taking somewhat a free ride on defense

  2. CommentedFaruk Timuroglu

    Mr. Laïdi should’ve started talking about France’s “decisive foreign military interventions” in Africa from its role in Rwandan genocide in 1994. France, as the sole military super power of continental Europe, has been trying to herd Europe to re-colonize of Africa and its aggressiveness have been condoned by UN and NATO if not collaborated. Perhaps Mr. Hollande is in envy of Mr. G. W. Bush as war president.

  3. CommentedPaulo Sérgio

    For some Africans, the French arrest of President Laurent Gbagbo did strike a raw nerve, as did the Libyan intervention.

  4. CommentedFrank O'Callaghan

    Why no mention of the crucial French concern? The Touareg lands have Uranium. A free Touareg homeland would threaten French control of the minerals of Niger.

  5. CommentedShane Beck

    All of Europe has an interest in the stability and development of North Africa- the number one problem for Europe is population movements from North Africa to Europe. This plays out in domestic politics of places like Greece, Italy, Spain and to a lesser extent France and Germany

Featured