Friday, April 18, 2014
Exit from comment view mode. Click to hide this space
3

Что случилось с преобразовательным лидерством?

КЕМБРИДЖ. Президентская кампания этого года в США ознаменовалась призывами потенциальных конкурентов Барака Обамы от Республиканской партии к радикальному преобразованию американской внешней политики. Кампании всегда являются более напряженными, чем действительность, но страны должны осторожно относиться к призывам к преобразовательным изменениям. Не всегда все получается так, как было задумано.

Внешняя политика не играла практически никакой роли на президентских выборах в США в 2000 г. В 2001 г. Джордж Буш-младший начал свой первый срок, не особо интересуясь внешней политикой, но стал преследовать преобразовательные цели после террористических актов 11 сентября 2001 г. Как и Вудро Вильсон, Франклин Рузвельт и Гарри Трумэн до него, Буш обратился к риторике демократии, чтобы сплотить своих сторонников во время кризиса.

Билл Клинтон также говорил об усилении роли прав человека и демократии во внешней политике США, но в 1990-х гг. большинство американцев хотели, скорее, стабильности и получения дивидендов мирной жизни после окончания «холодной войны», а не изменений. A «Стратегия национальной безопасности», которую Буш начал осуществлять в 2002 г. и которая получила название «Доктрины Буша», провозглашала, что США будут «выявлять и устранять террористов, где бы они ни находились, вместе с режимами, которые их поддерживают». Решением террористической проблемы было распространение демократии во всем мире.

Буш вторгся в Ирак якобы для того, чтобы лишить Саддама Хусейна способности использовать оружие массового поражения и, по ходу дела, сменить режим. Буша нельзя обвинять в просчетах разведки, из-за которых считалось, что у Саддама Хусейна было такое оружие, учитывая, что многие другие страны разделяли данные оценки. Но недостаточное понимание иракского и регионального контекста наряду со слабым планированием и управлением подорвало реализацию преобразовательных целей Буша. Хотя некоторые из защитников Буша пытаются причислить к его заслугам революции «арабской весны», их основные арабские участники отвергают подобные доводы.

Журнал The Economist описал Буша, как «одержимого идеей необходимости быть преобразовательным президентом, а не просто функционером, поддерживающим существующее положение вещей, как Билл Клинтон». Тогдашний министр иностранных дел (государственный секретарь) Кондолиза Райс превозносила достоинства «преобразовательной дипломатии». Но, хотя теоретики лидерства и авторы редакционных статей склонны считать, что должностные лица, являющиеся приверженцами преобразовательной внешнеполитической линии, превосходят других официальных лиц, как в нравственности, так и в эффективности, имеющиеся свидетельства не подтверждают эту точку зрения.

Более важны другие лидерские качества, чем обычное разделение на преобразовательных и «деловых» лидеров. Вспомним президента Джорджа Буша-старшего, который не занимался «идеологией», но чье разумное руководство и управление лежали в основе одного из самых успешных периодов американской внешней политики за последние полвека. Возможно, в один прекрасный день специалисты в области генной инженерии смогут создавать лидеров, в равной степени наделенных и идеологическими, и управленческими навыками, но если сравнить двух Бушев (у которых половина генов одинаковая), становится ясно, что природа пока не решила данную проблему.

Это не довод против преобразовательных лидеров: Махатма Ганди, Нельсон Мандела и Мартин Лютер Кинг сыграли решающую роль в преобразовании национальной идентичности и устремлений многих людей. Это также не довод против преобразовательных лидеров во внешней политике США: Франклин Рузвельт и Трумэн внесли решающий вклад. Но, оценивая лидеров, мы должны обращать внимание как на их бездействие, так и на их значительные поступки, на то, что произошло и чего удалось избежать, как говорится, на тех собак, которые лаяли, и на тех, которые не лаяли.

Большой проблемой во внешней политике является сложность контекста. Мы живем в мире разнообразных культур и очень мало знаем о социальной инженерии и о том, как «строить нации». Когда мы не можем быть уверены в том, как улучшить мир, важным качеством становится осторожность, а грандиозные концепции могут представлять серьезную опасность.

Во внешней политике, как в медицине, важно помнить клятву Гиппократа: главное – не навредить. По этим причинам очень важны качества деловых лидеров, обладающих хорошими сведениями о контексте. Некто вроде Джорджа Буша-старшего, который не умел формулировать концепции, но умел успешно руководить во время кризиса, оказывается лучшим лидером, чем некто вроде его сына, обладавшего мощной идеологией, но не имевшего достаточных сведений о контексте или навыков управления.

Бывший госсекретарь Джордж Шульц, служивший под руководством Рональда Рейгана, однажды сравнил его роль с садоводством: «Постоянная забота о сложном наборе действующих лиц, интересов и целей». Но коллега Шульца по Стэнфордскому университету Кондолиза Райс хотела более преобразовательной дипломатии, не принимавшей мир таким, каков он есть, а стремившейся его изменить. Как выразился один аналитик: «Райс стремится быть не просто садовником: она хочет быть ландшафтным архитектором». И для того, и для другого найдется работа в зависимости от контекста, но мы должны избегать распространенной ошибки, заключающейся в том, чтобы автоматически думать, что преобразовательный ландшафтный архитектор является лучшим лидером, чем заботливый садовник.

Мы должны помнить об этом, оценивая текущие президентские дебаты в США с их постоянным упоминанием об упадке Америки. Упадок – это метафора, вводящая в заблуждение. Америка не находится в абсолютном упадке; более того, в относительном выражении, существует обоснованная вероятность того, что в ближайшие десятилетия она будет оставаться самой мощной и влиятельной страной. Мы живем не в «пост-американском мире», но мы живем и не в американскую эпоху конца двадцатого века.

США столкнутся с ростом возможностей влияния многих других игроков, как государств, так и негосударственных субъектов. Они также будут бороться с возрастающим числом проблем, требующих использования как силы вместе с другими, так и силы по отношению к другим для получения предпочтительных для страны результатов. Способность Америки сохранять союзников и создавать сети сотрудничества будет важным аспектом ее жесткой (военной) и мягкой (дипломатической) силы.

Проблема роли Америки в двадцать первом веке заключается не в (слабо обоснованном) «упадке», а в необходимости накопления сведений о контексте для того, чтобы понять, что даже самая большая страна не может достичь того, чего она хочет, без помощи других. Обучение населения пониманию этого сложного глобализированного века информации и тому, что требуется для успешной жизни в нем, будет подлинной задачей для преобразовательного лидерства. Пока что мы особо ничего об этом не слышали от кандидатов-республиканцев.

Exit from comment view mode. Click to hide this space
Hide Comments Hide Comments Read Comments (3)

Please login or register to post a comment

  1. CommentedZsolt Hermann

    There are two problems with transformational diplomacy these days:
    1. It suggest a certain level of arrogance, as the party suggesting a transformation for another one considers itself superior, in other words that party is certain that it has something to export to the other party as if its own system would be perfect. Nowadays through experiences of the global crisis and the revelations that our western style system is neither free nor democratic we would be deluding ourselves if we thought we have much to offer to other nations, continents or cultures.
    2. In a closed, global, interconnected and interdependent system nobody can force its own ideas on others. We are so overlapped on multiple levels, that our system resembles a machine where countless cogwheels connect to each other in very intricate ways.
    At the moment we simply have no idea about this system, about its depths, and how it works, thus pushing ahead with changes, transformations causes the countless problems and damage we observe each day as our leaders are running around like headless chickens obliviously.
    Thus what the article suggest regarding the principle "First do no harm" is the right foundation. First of all we should stop trying to "correct the world" and take a step back, examining ourselves, the system we exist in, and then after we figured out the laws governing our integral system then we can start slowly moving the cogwheels in a way that it is beneficial for the total system.
    Today we need visionary leaders who instead of their own legacy are capable of looking at the whole system in a humble, selfless way, and they are capable of bowing their heads before the vast natural system we live in and use its fundamental principles and forces in a positive way. We already have all the scientific data necessary for it all we need are the selfless personal who are truly able to serve others.

  2. CommentedAndrés Arellano Báez

    Are you crazy? Of course that can be blamed and he should be blammed. Why? Because there were a lot of intelligence that said that the weapons of mass destructions didn´t exist. He decided wrong when he believed in the wrong intellingence.

  3. CommentedPaul A. Myers

    The overarching goal of American foreign policy should be to promote stability and reduce risk of disruption. Stability permits the prosperity of commerce to do its beneficial work of rising living standards and promoting cooperative conduct. The Marshall Plan and NATO were foundation stones in promoting stability and reducing risk through the portfolio approach of having many countries contribute to mutual defense.

    Promoting democracy, depending upon context, may promote stability or it may be destabilizing. In particular, democracy can diminish human rights in many situations.

    A sitting president with sufficient sophistication to assess the foreign policy terrain realistically would have to chose strategies, both large and small, that would aim at incrementally improving or containing situations. If a multitude of incremental improvements can be made over time in some concerted manner, then one could probably say that a grand strategy was pursued. But the success of the incremental steps would be crucial to any overall effectiveness of the larger game. Most of President Bush's intermediate steps failed and so the grand strategy, if that's what you want to call the public relations stunting of those people, has failed.

    President George Bush, ideology's plaything, was "transformational" because he was personally and intellectually lazy and his public-relations-obsessed White House liked the "messaging."

    Condoleezza Rice famously wrote that the 82nd Airborne was not for escorting children to kindergarten. She certainly solved that problem. The Clinton administration's successes in Bosnia (eventually) and later Kosovo were two of the most technically accomplished foreign policy successes of the postwar era. Ms. Rice could not appreciate that. Why? Possibly because she was a Russian studies student, possibly the only truly failed academic discipline in the public policy area in the postwar era: a bunch of emigre professors with axes to grind, the perfect background for a Bush administration "foreign policy professional." Mr. Brzynski is of course the beautiful exception which proves the rule, a man masterfully at home with the complexity of the international situation.

    The American public seems to grasp the desirability of stability in the international arena at this time, more so than much of the foreign policy establishment which clamors for confrontation with Iran and others who want to continue the "big battalion" presence in distant countries.

    Skill, not mediocrity, should be the touchstone for picking future foreign policy leadership to promote the country's interests.

    And lastly, the three transformation leaders cited as examples were leaders of movements advocating large-scale change, not leaders of bureaucracies tending the overgrown gardens of competing interests.

Featured