3

Что случилось с преобразовательным лидерством?

КЕМБРИДЖ. Президентская кампания этого года в США ознаменовалась призывами потенциальных конкурентов Барака Обамы от Республиканской партии к радикальному преобразованию американской внешней политики. Кампании всегда являются более напряженными, чем действительность, но страны должны осторожно относиться к призывам к преобразовательным изменениям. Не всегда все получается так, как было задумано.

Внешняя политика не играла практически никакой роли на президентских выборах в США в 2000 г. В 2001 г. Джордж Буш-младший начал свой первый срок, не особо интересуясь внешней политикой, но стал преследовать преобразовательные цели после террористических актов 11 сентября 2001 г. Как и Вудро Вильсон, Франклин Рузвельт и Гарри Трумэн до него, Буш обратился к риторике демократии, чтобы сплотить своих сторонников во время кризиса.

Билл Клинтон также говорил об усилении роли прав человека и демократии во внешней политике США, но в 1990-х гг. большинство американцев хотели, скорее, стабильности и получения дивидендов мирной жизни после окончания «холодной войны», а не изменений. A «Стратегия национальной безопасности», которую Буш начал осуществлять в 2002 г. и которая получила название «Доктрины Буша», провозглашала, что США будут «выявлять и устранять террористов, где бы они ни находились, вместе с режимами, которые их поддерживают». Решением террористической проблемы было распространение демократии во всем мире.

Буш вторгся в Ирак якобы для того, чтобы лишить Саддама Хусейна способности использовать оружие массового поражения и, по ходу дела, сменить режим. Буша нельзя обвинять в просчетах разведки, из-за которых считалось, что у Саддама Хусейна было такое оружие, учитывая, что многие другие страны разделяли данные оценки. Но недостаточное понимание иракского и регионального контекста наряду со слабым планированием и управлением подорвало реализацию преобразовательных целей Буша. Хотя некоторые из защитников Буша пытаются причислить к его заслугам революции «арабской весны», их основные арабские участники отвергают подобные доводы.

Журнал The Economist описал Буша, как «одержимого идеей необходимости быть преобразовательным президентом, а не просто функционером, поддерживающим существующее положение вещей, как Билл Клинтон». Тогдашний министр иностранных дел (государственный секретарь) Кондолиза Райс превозносила достоинства «преобразовательной дипломатии». Но, хотя теоретики лидерства и авторы редакционных статей склонны считать, что должностные лица, являющиеся приверженцами преобразовательной внешнеполитической линии, превосходят других официальных лиц, как в нравственности, так и в эффективности, имеющиеся свидетельства не подтверждают эту точку зрения.

Более важны другие лидерские качества, чем обычное разделение на преобразовательных и «деловых» лидеров. Вспомним президента Джорджа Буша-старшего, который не занимался «идеологией», но чье разумное руководство и управление лежали в основе одного из самых успешных периодов американской внешней политики за последние полвека. Возможно, в один прекрасный день специалисты в области генной инженерии смогут создавать лидеров, в равной степени наделенных и идеологическими, и управленческими навыками, но если сравнить двух Бушев (у которых половина генов одинаковая), становится ясно, что природа пока не решила данную проблему.

Это не довод против преобразовательных лидеров: Махатма Ганди, Нельсон Мандела и Мартин Лютер Кинг сыграли решающую роль в преобразовании национальной идентичности и устремлений многих людей. Это также не довод против преобразовательных лидеров во внешней политике США: Франклин Рузвельт и Трумэн внесли решающий вклад. Но, оценивая лидеров, мы должны обращать внимание как на их бездействие, так и на их значительные поступки, на то, что произошло и чего удалось избежать, как говорится, на тех собак, которые лаяли, и на тех, которые не лаяли.

Большой проблемой во внешней политике является сложность контекста. Мы живем в мире разнообразных культур и очень мало знаем о социальной инженерии и о том, как «строить нации». Когда мы не можем быть уверены в том, как улучшить мир, важным качеством становится осторожность, а грандиозные концепции могут представлять серьезную опасность.

Во внешней политике, как в медицине, важно помнить клятву Гиппократа: главное – не навредить. По этим причинам очень важны качества деловых лидеров, обладающих хорошими сведениями о контексте. Некто вроде Джорджа Буша-старшего, который не умел формулировать концепции, но умел успешно руководить во время кризиса, оказывается лучшим лидером, чем некто вроде его сына, обладавшего мощной идеологией, но не имевшего достаточных сведений о контексте или навыков управления.

Бывший госсекретарь Джордж Шульц, служивший под руководством Ро��альда Рейгана, однажды сравнил его роль с садоводством: «Постоянная забота о сложном наборе действующих лиц, интересов и целей». Но коллега Шульца по Стэнфордскому университету Кондолиза Райс хотела более преобразовательной дипломатии, не принимавшей мир таким, каков он есть, а стремившейся его изменить. Как выразился один аналитик: «Райс стремится быть не просто садовником: она хочет быть ландшафтным архитектором». И для того, и для другого найдется работа в зависимости от контекста, но мы должны избегать распространенной ошибки, заключающейся в том, чтобы автоматически думать, что преобразовательный ландшафтный архитектор является лучшим лидером, чем заботливый садовник.

Мы должны помнить об этом, оценивая текущие президентские дебаты в США с их постоянным упоминанием об упадке Америки. Упадок – это метафора, вводящая в заблуждение. Америка не находится в абсолютном упадке; более того, в относительном выражении, существует обоснованная вероятность того, что в ближайшие десятилетия она будет оставаться самой мощной и влиятельной страной. Мы живем не в «пост-американском мире», но мы живем и не в американскую эпоху конца двадцатого века.

США столкнутся с ростом возможностей влияния многих других игроков, как государств, так и негосударственных субъектов. Они также будут бороться с возрастающим числом проблем, требующих использования как силы вместе с другими, так и силы по отношению к другим для получения предпочтительных для страны результатов. Способность Америки сохранять союзников и создавать сети сотрудничества будет важным аспектом ее жесткой (военной) и мягкой (дипломатической) силы.

Проблема роли Америки в двадцать первом веке заключается не в (слабо обоснованном) «упадке», а в необходимости накопления сведений о контексте для того, чтобы понять, что даже самая большая страна не может достичь того, чего она хочет, без помощи других. Обучение населения пониманию этого сложного глобализированного века информации и тому, что требуется для успешной жизни в нем, будет подлинной задачей для преобразовательного лидерства. Пока что мы особо ничего об этом не слышали от кандидатов-республиканцев.