НЬЮ-ЙОРК. Экономисты уже давно опровергли заблуждение, допущенное Адамом Смитом, который говорил, что преимущество в экономике страны нужно отдать производству. Действительно, в книге II «Богатство народов», Смит осуждал и считал непродуктивным труд «священников, юристов, врачей, писателей всех видов; игроков, шутов, музыкантов, оперных певцов, артистов балета и т.д.». Мы могли бы согласиться со Смитом (и Шекспиром) по поводу бесполезности, например, юристов, но определенно не по поводу бесполезности Оливье, Фальстафа и Паваротти. Но производственный фетиш постоянно возвращается, последнее проявление этого было в Соединенных Штатах и стало результатом воздействия последнего кризиса.

В Британии середины 1960-х годов Николас Калдор, кембриджский экономист мирового уровня и влиятельный советник лейбористской партии, поднял тревогу по поводу «деиндустриализации». Его аргумент заключался в том, что смещение добавленной стоимости из сферы производства в сферу услуг было вредным, потому что производство было технологически прогрессивным, в то время как услуги не были таковыми. Он даже убедил лейбористского канцлера казначейства Джеймса Каллагана ввести в 1966 году выборочный налог на занятость, который облагал занятость в сфере услуг бόльшим налогом, чем занятость в сфере производства – мера, которая была отменена в 1973 году. Когда эту меру ввели, она больно ударила по индустрии туризма, которая была источником очень необходимой в то время иностранной валюты.

Аргумент Калдора основывался на ложном предположении, что услуги были технологически инертной отраслью. Без сомнения, эта точка зрения отражала случайный эмпиризм, основанный на наличии мелких семейных предприятий и маленьких почтовых отделений, которые английские профессора видели, когда выходили за пределы своих оксбриджских колледжей. Но это определенно находилось в противоречии с большими техническими переменами, которые происходили в секторе мелкорозничной торговли, а со временем и в индустрии услуг связи, которые вскоре произвели Федекс, факсы, мобильные телефоны и Интернет.

Фактически, сомнительная идея, что мы должны выбирать экономическую деятельность, базирующуюся на предполагаемой технической инновации, развивалась еще дальше, в поддержку аргумента, что нам даже следует предпочесть полупроводниковые чипы картофельным чипсам. Когда попытались опровергнуть это убеждение, то председатель Совета экономических консультантов при президенте Джордже Буше старшем Майкл Боскин оказался в неприятной политической ситуации. Это предположение подсказало одному из репортеров идею пойти и проверить ситуацию самому. Оказалось, что полупроводниковые чипы устанавливаются в электрические цепи глупым примитивным способом, в то время как картофельные чипсы производились высоко автоматизированным способом (именно так чипсы Принглз идеально укладываются друг на друга).

Споры «полупроводниковые чипы против картофельных чипсов» также акцентировали внимание на другом моменте. Многие сторонники полупроводниковых чипов предположили, что то, над чем вы работаете, определяет, в перспективе, окажитесь вы болваном (производя картофельные чипсы) или самым модным модернистом (производя полупроводниковые чипы).

Я назвал такое убеждение псевдомарксистским обманом. Маркс придавал особое значение решающей роли средств производства. Я аргументировал, с другой стороны, что вы могли бы производить полупроводниковые чипы, торговать ими за картофельные чипсы, а затем жевать их сидя перед телевизором и становясь постепенно болванами. С другой стороны, вы могли бы производить картофельные чипсы, продавать их за полупроводниковые чипы, которые вы могли бы поместить в ваш компьютер и стать компьютерным волшебником! Одним словом, именно то, что вы «потребляете», а не то, что вы производите, влияет на то, каким человеком вы будете и как это повлияет на вашу экономику и на ваше общество.

Не зная о больших «деиндустриализационных» дебатах в Великобритании 1960-х годов, два преподавателя из Беркли, Стивен Коэн и Джон Зисман, начали похожие споры в США в 1987 году, написав книгу «Главное - это производство», в которой утверждалось, что без производителей сектор услуг несостоятелен. Но этот аргумент обманчив: можно иметь мощную транспортную индустрию с автомобилями, железной дорогой и грузовыми самолетами, перемещающими сельскохозяйственные изделия внутри страны и за рубеж, что успешно делали и делают доперонистская Аргентина, Австралия и Новая Зеландия и современная Чили.

Коэн и Зисман утверждали, что производители были связаны со сферой услуг как «самолет-опылитель с хлопковым полем, производитель кетчупа с томатной пастой», и если вы «выводите за границу ферму по производству помидоров… , вы закрываете или выводите за границу завод по производству кетчупа… Иначе быть не может». Моя реакция была следующей: «Когда я читал это глубокомысленное утверждение про ферму по производству помидоров и завод по производству кетчупа, я ел свой любимый фирменный мармелад Crabtree ampamp; Evelyn. И, конечно, мне никак не пришло в голову, что Англия выращивает свои собственные апельсины».

Хотя эти эпизоды отражали чисто академическую одержимость производством и поэтому умерли ранней смертью, того же нельзя сказать про последнее возрождение «производственного фетишизма» в США и Великобритании. Последний флирт с поддержанием производства случился в нынешний кризис, который больше всего задел финансовый сектор, и поэтому у этого флирта большие перспективы для выживания. Фетиш, особенно свирепствующий в США, где демократы и Конгресс зашли так далеко, что вступили в союз с лоббистами, защищающими интересы производителей, чтобы принять законопроект, который предоставил бы защиту и субсидии для увеличения доли производителей в ВВП.

Из-за финансового кризиса многие политики приняли аргумент, в сущности являющийся движением назад к Адаму Смиту, о том, что финансовые услуги непродуктивны – даже антипродуктивны и должны быть сокращены путем вмешательства правительства. Тогда это означало бы, что количество производителей должно увеличиться. Но этого не последует. Даже если вы хотите сократить финансовые услуги, вы могли бы обратить внимание на множество нефинансовых услуг.

Дизельные двигатели и турбины не являются единственной альтернативой; существуют многие услуги, такие как профессиональная терапия, уход за больными и преподавание. Необходимость смещения к производству остается недоказанной, потому что ее нельзя доказать.