0

Американское могущество после бен Ладена

ОКСФОРД. Когда у одного государства появляются преимущества в военно-экономических ресурсах, обозреватели зачастую начинают рассматривать сложившуюся ситуацию как гегемонистскую. Сегодня многие ученые утверждают, что нарастающая мощь других стран и потеря Америкой влияния на охваченном революциями Большом Ближнем Востоке указывают на упадок «американской гегемонии». Но этот термин приводит в некоторое замешательство. Потому что обладание военно-экономическими ресурсами не всегда подразумевает, что тот, кто ими владеет, может достигнуть требуемых результатов. Даже недавняя смерть Осамы бен Ладена от рук американских спецназовцев еще нечего не значит в отношении могущества Америки, как на это ни посмотри.

Чтобы понять почему, давайте рассмотрим ситуацию, которая сложилась после второй мировой войны. В то время в США выпускалось более трети глобального мирового продукта, и они имели подавляющий перевес в ядерном вооружении. Многие считали его мировым гегемоном, тем не менее, США не смогли предотвратить «потерю» Китая, «откат» к коммунизму стран Восточной Европы, преодолеть патовую ситуацию в корейской войне, победить вьетнамский Национальный фронт освобождения или же свергнуть режим Кастро на Кубе.

Исследования показывают, что даже в эру предполагаемой американской гегемониии только каждое пятое из предпринятых Америкой усилий по осуществлению перемен в других странах посредством военной угрозы было успешным, в то время как экономические санкции срабатывали лишь в половине всех случаев. Тем не менее, многие предполагают, что текущее превосходство Америки в военно-экономических ресурсах создает ситуацию гегемонии и что аналогично случаю с гегемонией Британии в прошлом эта ситуация постепенно начнет ухудшаться. Некоторые американцы очень эмоционально реагируют на такие перспективы, хотя история не дает оснований полагать, что США всегда будет иметь перевес в военно-экономических ресурсах.

Однако, термин «упадок» объединяет два различных измерения могущества: абсолютный упадок, в смысле упадка или потери способности эффективно использовать свои ресурсы, и относительный упадок, при котором военно-экономические ресурсы других государств становятся больше и начинают использоваться более эффективно. Например, в семнадцатом столетии Нидерланды были процветающей страной, но переживали упадок в терминах относительного могущества, поскольку увеличивалось могущество других государств. И наоборот, Восточная Римская империя погибла не из-за усиления мощи другого государства, а из-за внутреннего упадка и наводнивших ее толп варваров. Рим был в то время аграрным обществом с низкопроизводительной экономикой и высоким уровнем междоусобиц.

И хотя у США имеется ряд проблем, очень сложно описать их в терминах абсолютного упадка, как это было в древнем Риме, к тому же аналогия с упадком Британской Империи, которая также повсеместно используется, ведет в ложном направлении. Британцы создали империю, в которой никогда не заходило солнце, они управляли более чем четвертью населения Земли, и у них было абсолютное превосходство на море. Однако наблюдается существенное различие в относительных военно-экономических ресурсах имперской Британии и современной Америки. К началу первой мировой войны Британия была только четвертой среди самых могущественных государств в плане численности вооруженных сил, четвертой по объему ВВП и третьей по военным расходам. Ее расходы на оборону составляли 2,5-3,4% ВВП, и империя управлялась, в большей ее части, с помощью войск, в которых служили местные жители.

В 1914 году, благодаря чистому экспорту капитала у Великобритании был своеобразный денежный пул, из которого она могла черпать средства (хотя некоторые считают, что лучше было бы инвестировать эти деньги в промышленность в самой Англии). Из 8,6 милл��она британских военнослужащих во время первой мировой войны почти треть составляли заморские граждане.

Однако по мере роста национализма Лондону было все труднее объявлять войны от имени Империи, и защита этой Империи становилась все более обременительной. В противоположность этому вся экономика Америки расположена на одном континенте, и ей еще в 1865 году привит иммунитет от националистической дезинтеграции. Несмотря на все пустые разговоры об Американской империи, США имеют меньше оков и больше степеней свободы, чем когда-либо имела Великобритания. В действительности, геополитическое положение Америки значительно отличается от положения Британии: в то время как Британия столкнулась с растущей мощью ее соседей, Германии и России, Америка получает выгоду от того, что от других могущественных стран ее отделяют два океана и она окружена более слабыми соседями.

Несмотря на эти отличия, американцы периодически начинают полагать, что страна находится в упадке. Отцы-основатели беспокоились о том, что упадок Америки сравнивали с упадком Римской Республики. Более того, культурный пессимизм является отличительной чертой американцев, и корни этого явления восходят к пуританству. Как уже заметил Чарльз Диккенс 150 лет назад, «Что касается отдельных граждан, то кого ни возьми, все полагают, что [Америка] всегда находится в депрессии, и что она постоянно в стагнации, и что в ней всегда ужасающий кризис, и никогда не было по-другому».

Если взять недавнее прошлое, то опросы показывали значительную веру в упадок Америки, после того как Советский Союз запустил спутник в 1957 году, а также во время экономических потрясений в 1970-х в эпоху Никсона и после бюджетного дефицита при Рональде Рейгане в 1970-х годах. Также, в конце этого десятилетия американцы полагали, что Америка была в упадке, хотя спустя десятилетие они уже верили в то, что США были единственной в мире сверхдержавой. Сейчас многие вернулись к тому, чтобы полагать, что в Америке упадок.

Циклы веры в упадок говорят нам больше об американской психологии, чем о лежащих в их основе сдвигах в наличии военно-экономических ресурсов. Многие наблюдатели, такие как историк из Гарварда Найал Фергюсон, полагают что «обсуждение стадий упадка может оказаться пустой тратой времени ‑ на самом деле больше всего озабоченности у политиков и граждан должны вызывать резкие и неожиданные падения.» Фергюсон полагает, что удвоение государственного долга в нынешнем десятилетии не может, само по себе, разрушить могущество США, но это может ослабить долгоживущую веру в способность Америки пережить любой кризис.

Фергюсон прав в том, что США необходимо будет прийти к соглашению относительно бюджетного дефицита, чтобы обеспечить уверенность в Америке всего мира, но, как я уже показал в своей книге «Будущее власти», это лишь один из возможных вариантов. Всего лишь десять лет назад у Америки был бюджетный профицит, до того как Джордж Буш младший снизил налоги, до двух войн и рецессии, создавшей бюджетную нестабильность. В соответствии с выводами Всемирного экономического форума, экономика США все еще занимает лидирующее положение в плане конкурентоспособности, а ее политическая система принялась медленно, в присущей ей беспорядочной манере, сражаться с необходимостью перемен.

Некоторые верят в возможность политического компромисса между республиканцами и демократами до выборов 2012 года, другие полагают, что это соглашение будет заключено после выборов. В любом случае, туманные заявления относительно упадка гегемонии, скорее всего, снова окажутся ошибочными.