По мере глобализации, благодаря быстрым как никогда средствам связи, более быстрому транспорту и росту мощи транснациональных корпораций, кажется, возникает новый социальный класс, класс космополитов. Между этими гражданами мира возникает чувство верности друг другу, выходящее за рамки нации.

Как-то раз я ужинал в компании “Йельского всемирного товарищества” (Yale World Fellows), тщательно отобранной группы профессионалов изо всех основных стран мира, стажирующейся в Йеле в течение одного семестра. Это было необычно, поскольку я начал чувствовать, что ни один из этих людей для меня на самом деле не чужой. Казалось, будто с ними легче разговаривать, чем с местными жителями, американцами, которые обслуживали нас и подавали нам еду.

Конечно, класс космополитов – это отнюдь не что-то новое. Действительно, 50 лет назад, в своей классической книге «Social Theory and Social Structure» («Социальная теория и социальная структура») покойный социолог Роберт К. Мертон описывал результаты исследования влиятельных людей в типичном американском городке, в качестве которого он выбрал Ровер в штате Нью-Джерси. Как социолог, он изучал в этом городе отношения людей друг с другом и их влияние друг на друга, точно так же как биологи изучают мельчайших червей, в теле которых лишь несколько сотен клеток, с тем чтобы изучить, как каждая клетка соотносится с организмом в целом.

Мертон обнаружил ярко выраженную закономерность. Влиятельные люди Ровера как будто резко подразделялись на «влиятельных космополитов», ориентирующихся на мир в целом, и «влиятельных местных жителей», ориентирующихся на собственный город. По мере того как он и его помощники опрашивали людей, разделение между двумя группами становилось все более интригующим и, по его мнению, значительным.

Мертон не утверждал, что влиятельные космополиты имели влияние за пределами Ровера – по всей вероятности, никто из них таковым не обладал. Что обращало на себя внимание, так это их привычный взгляд на вещи, связанный с их индивидуальностью. Когда Мертон заводил разговор с людьми, любая тема напоминала космополитам о мире в целом, а влиятельным местным жителям – о делах родного города.

Влиятельные космополиты, по словам Мертона, были склонны увязывать свой успех со своей общей эрудицией, в то время как местные жители полагались на своих друзей и связи. Влиятельные космополиты часто не были заинтересованы в новых знакомствах внутри города, в то время как местные жители хотели знать всех. Влиятельные космополиты обычно занимали в местных органах власти должности, отражающие их широкие познания: совет по здравоохранению, жилищный комитет или совет по образованию. Влиятельные же местные жители обычно находились на должностях, полученных благодаря их местной популярности: ответственный за состояние улиц, мэр или член городского совета.

Космополит, обладающий влиянием в городке, напоминает врача-специалиста, в то время как влиятельный местный житель больше похож на семейного врача. Мертон заключил: «Создается впечатление, что за влиятельным космополитом люди идут, потому что он знает, а за влиятельным местным жителем – потому что он понимает».

Как обнаружил Мертон, влиятельные местные жители говорили о своем городе с любовью, как если бы он был уникальным и особым местом, и часто говорили, что никогда его не покинут. Космополиты высказывались так, как будто были готовы уехать в любой момент.

То, что было верно во времена Мертона, становится еще более верным в условиях нынешней глобализованной экономики. Что я нахожу особенно поразительным, так это чувство верности друг другу, возникающее между космополитами.

После ужина с «Йельским всемирным товариществом», один из его членов, из Намибии, на чистом и безупречном английском нахваливал мне красивые домики для отдыха, которые я могу найти (и даже купить) в его стране. Я почувствовал, что при определенных обстоятельствах я мог бы вступить с ним в отношения, противоречащие интересам местных жителей в Намибии. Я мог представить себе это, и, если бы так произошло, я и он оказались бы естественными союзниками.

Мне не давал покоя вопрос, почему это сегодня происходит в таком масштабе. Очевидно, что улучшение коммуникационных технологий играет свою роль. Но насколько это объясняет тот факт, что пропасть между космополитами и местными жителями стала сегодня настолько шире?

Нужно осознать, что люди выбирают, играть ли им роль космополита или местного жителя, и насколько сильно отдаваться этой роли. Люди делают сознательный выбор, – стать ли им космополитами или местными жителями, – в зависимости от их личных талантов и ожидаемых выгод от того или иного выбора.

В двадцать первом веке новая информационная эпоха предоставляет возможность не просто быть космополитом по духу и ориентации, а устанавливать прочные связи с другими космополитами. У космополитов есть общий опыт, они напрямую общаются друг с другом, находясь в разных уголках планеты. Для многих космополитов общим является также английский язык, этот новый лингва франка.

Термин «глобальная деревня» впервые был введен в обиход в конце 60-х годов прошлого века канадским экспертом в области коммуникаций Маршаллом Мак-Луаном как реакция на уже тогда мощную коммуникационную среду. Но Мак-Луан не мог предвидеть появления класса космополитов, поскольку он не мог предвидеть невероятного развития средств прямой межличностной коммуникации, позволяющих космополитам всего мира объединяться в содружества.

Космополиты, как правило, все больше богатеют, и их богатство помогает отличить их как космополитов. Таким образом, экономическое неравенство по-иному ощущается в сегодняшнем мире. Возможно, оно безропотно принимается, поскольку класс космополитов слишком аморфен и нечетко определен, чтобы стать мишенью какого-либо общественного движения. Никто не выступает от имени класса космополитов, ни одну организацию нельзя обвинить в том, что происходит.

Я опасаюсь за будущее. Как поведет себя класс космополитов по мере того, как его роль в мировой экономике будет усиливаться? Насколько бездушно они начнут относиться к людям, живущим с ними по соседству? И, самое главное, если среди местных жителей возникнет недовольство, каковы будут политические последствия?