Бывают времена, когда доказательство правоты не приносит никакого удовлетворения. В течение нескольких лет я утверждал, что экономику Америки поддерживал жилищный пузырь, который сменил пузырь фондовой биржи 1990-х годов. Но ни один пузырь не может вечно расти. При застое в доходах среднего класса в Соединенных Штатах, американцы не могли позволить себе еще более дорогие дома.

Как прекрасно выразился один из моих предшественников на посту Председателя Президентского Совета Экономических Советников США, “то, что не жизнеспособно, нельзя поддержать”. Экономисты – в противоположность тем, кто зарабатывает на жизнь, играя на бирже – не утверждают, что они могут предсказать, когда наступит час расплаты, и тем более установить то событие, которое разрушит карточный домик. Но принципы являются систематическими с последствиями, которые разворачиваются постепенно и мучительно в течение долгого времени.

В этом есть макроистория и микроистория. Макроистория является простой, но драматичной. Некоторые, наблюдая за обвалом второстепенного ипотечного рынка, говорят: “Не волнуйтесь, это всего лишь проблема в секторе недвижимого имущества”. Но эта точка зрения упускает из вида основную роль, которую недавно сыграл жилищный сектор в экономике США, при том что прямые инвестиции в недвижимое имущество и деньги, изъятые из домов через рефинансирование ипотеки, составляли от двух третей до трех четвертей роста в течение последних шести лет.

Быстро растущие цены на дома обеспечили американцам уверенность и финансовые средства для того, чтобы тратить больше, чем их доход. Процент семейных сбережений Америки был на уровне, не виданном с времен Великой Депрессии – или отрицательный, или нулевой.

При том, что более высокие процентные ставки понижают цены на жилье, игра закончена. По мере того, как Америка приближается, скажем, к 4%-ой доле сбережений (все еще небольшой по нормальным стандартам), совокупный спрос ослабнет, а вместе с ним и экономика.

Микроистория является более драматичной. Рекордно-низкие процентные ставки в 2001, 2002 и 2003 гг. не привели к тому, что американцы стали больше вкладывать – уже была избыточная мощность. Вместо этого легко заработанные деньги стимулировали экономику, побуждая домашние хозяйства рефинансировать свои ипотечные кредиты и потратить часть своего капитала.

Одно дело – это взять взаймы с целью вложить инвестиции, которые укрепляют платежный баланс; совсем другое – брать взаймы, чтобы профинансировать отпуск или потребительский разгул. Но именно это побуждает американцев делать Алан Гринспан. Когда обычные ипотечные кредиты не привели к достаточному росту экономической активности, он способствовал тому, чтобы они брали ипотечный кредит с плавающей ставкой – в то время, когда процентным ставкам больше некуда было деваться, кроме как ползти вверх.

Хищные кредиторы пошли дальше, предлагая отрицательные амортизационные ссуды, так что взятая в долг сумма, росла из года в год. Когда-нибудь в будущем платежи бы выросли, но заемщикам снова говорили не волноваться: цены на дома вырастут быстрее, облегчив рефинансирование с другим кредитом с отрицательной амортизацией. Единственный способ (в этом представлении) не победить заключался в том, чтобы оставаться в стороне. Все это было равносильно человеческому и экономическому бедствию в процессе развития. Теперь поразила действительность: газеты сообщают о случаях, когда платежи по выплате ипотечных кредитов заемщиков превышают весь их доход.

Глобализация подразумевает, что проблема ипотечных кредитов в Америке имеет международные последствия. Первый налет на банк произошел с британским ипотечным заимодателем Northern Rock. Америка сумела выдать плохие ипотечные кредиты на сумму нескольких сотен миллиардов долларов инвесторам (включая банки) во всем мире. Они похоронили плохие ипотечные кредиты в сложных документах, похоронил их настолько глубоко, что никто точно не знал, насколько сильно они повреждены, и никто не мог вычислить, как быстро их переоценить. Перед лицом такой неуверенности рынки застыли.

Те на финансовых рынках, кто верит в свободные рынки, временно оставили свою веру. Для большей всеобщей пользы (конечно же, это никогда не в их собственных эгоистичных интересах), они утверждали, что необходимо принять срочные меры для выхода из кризиса. В то время, как Министерство Финансов США и МВФ предупредили восточноазиатские страны, которые столкнулись с финансовыми кризисами десять лет назад, о рисках принятия срочных мер для выхода из кризиса и сказали им не повышать свои процентные ставки, США проигнорировали свои собственные лекции об опасных моральных последствиях, скупили миллиарды в ипотечных кредитах и понизили процентные ставки.

Но более низкие краткосрочные процентные ставки привели к более высоким среднесрочным процентным ставкам, которые более уместны для ипотечного рынка, возможно, из-за растущего беспокойства по поводу инфляционного давления. Может быть, для центральных банков (или Fannie Mae, главной американской ипотечной компании, которую субсидирует правительство) имеет смысл покупать ценные бумаги, обеспеченные ипотеками, с целью помочь обеспечить ликвидность рынка. Но те, у кого они их покупают, должны предоставить гарантию, чтобы люди не должны были расплачиваться за свои плохие инвестиционные решения. Владельцы акций в банках не должны получить незаработанное.

У секьюритизации со всеми ее преимуществами в плане совместного разделения риска есть три проблемы, которые в достаточной мере не предвиделись. В то время, как это означало, что американские банки не были поражены так сильно, как могли бы быть в противном случае, плохой порядок кредитования в Америке имел глобальные последствия.

Более того, секьюритизация внесла свой вклад в плохое кредитование: раньше банки, которые создавали плохие заемы, несли за них ответственность; в новом мире секьюритизации создатели могут передать ссуды другим. (Как сказали бы экономисты, проблемы асимметричной информации возросли.)

Раньше, когда заемщики обнаруживали, что они не могут производить платежи, ипотечные кредиты реструктурировались; потеря права выкупа была плохой как для заемщика, так и для кредитора. Секьюритизация сделала реструктуризацию долга трудной, если не невозможной.

Именно жертвам хищных кредиторов нужна правительственная помощь. С ипотечными кредитами, составляющими 95% или больше от стоимости дома, реструктуризация долга не будет легкой. Необходимо предоставить людям с чрезмерной задолженностью беспрепятственный способ начать все с нуля – например, специальное постановление о банкротстве, разрешающее им вернуть, скажем, 75% акций, которые они первоначально вложили в дом, при том что кредиторы понесут отвественность.

Есть много уроков для Америки и остального мира; но один из них – необходимость в большем регулировании финансового сектора, особенно, лучшая защита против хищного кредитования и большая прозрачность.

Авторское право: Project Syndicate, 2007.
www.project-syndicate.org
Перевела с английского языка Ирина Сащенкова