Finance in the 21st Century
Темная сущность финансовой глобализации
Нуриэль Рубини
|
|
|
|
Недавняя суматоха на глобальных финансовых рынках – и кризис ликвидности и кредита, который за ней последовал – ставит два вопроса: как невыполнение обязательств по второстепенным ипотекам в американских штатах Калифорнии, Неваде, Аризоне и Флориде привело к международному кризису? И почему системный риск рос, а не снижался в последние годы?
Винить нужно феноменон "секьюритизации". В прошлом банки хранили ссуды и ипотеки в своих бухгалтерских книгах, помня о кредитном риске. Например, во время обвала на рынке недвижимости в Соединенных Штатах в конце 1980-х годов многие банки, которые были ипотечными заимодателями (Ассоциации Сбережений и Займов) пошли “кверху пузом”, что привело к банковскому кризису, кредитному кризису и экономическому спаду 1990-1991 годов.
Этот системный риск – финансовый шок, ведущий к серьезной экономической инфекции – предположительно должен был уменьшиться благодаря секьюритизации. Финансовая глобализация означала, что банки больше не хранили такие активы, как ипотеку, в своих книгах, но оформляли их в ценные бумаги на основе пула кредитов, которые продавались инвесторам на рынках капитала во всем мире, тем самым более широко распределяя риск.
Что же вышло из строя?
Проблема заключалась не во второстепенных ипотеках. Тот же самый безрассудный порядок кредитования – никаких первоначальных взносов, никакой проверки доходов и активов заемщиков, ипотеки с единственной процентной ставкой, отрицательная амортизация, низкая провентная ставка в начале срока погашения – имел место в более 50% всех ипотечных кредитов США в 2005-2007 годах. Поскольку секьюритизация означала, что банки не несли риск и получали доход за сделки, они больше не заботились о качестве их кредитования.
Действительно, цепь финансовых посредников теперь получает доход, не неся кредитного риска. В результате этого ипотечные брокеры извлекают максимальную пользу, производя большое количество ипотечных кредитов, так же как и банки, которые оформляют эти ссуды в ценные бумаги, обеспеченные пулом ипотек (MBS). Тогда инвестиционные банки получают доход за то, чтобы повторно оформить эти ценные бумаги в транши облигаций, обеспеченных долговыми обязательствами, или CDO (а иногда в CDO других CDO).
Более того, агентства кредитных рейтингов серьезно злоупотребляли своим служебным положением, потому что они получили доход от менеджеров этих инструментов. Инспекторы сидели сложа руки, поскольку регулирующей философией США был фундаментализм свободного рынка. И наконец, инвесторы, которые покупали MBS и CDO, были жадными и верили вводящим в заблуждение рейтингам. При этом они не могли поступить иначе, поскольку было почти невозможно оценить эти сложные, экзотические и неликвидные инструменты.
Подобный безрассудный порядок кредитования преобладал на рынке выкупа контрольного пакета акций с помощью кредита, где частные инвестиционные компании берут на себя руководство над открытыми акционерными обществами и финансируют сделки с высокими коэффициентами долговой нагрузки; на рынке выкупа контрольного пакета акций с помощью кредита, где банки предоставляют финансирование частным инвестиционным компаниям; и на рынке коммерческих бумаг, обеспеченных активами, где банки используют схемы внебалансового отчета для того, чтобы взять ссуду на очень короткий срок.
Не удивительно, что когда произошел обвал на второстепенном рынке, эти рынки тоже застыли. Поскольку объем потерь был неизвестен – одни второстепенные потери оцениваются между $50 миллиардами и $200 миллиардами в зависимости от уровня падения цен на внутреннем рынке, который тоже остается неизвестным – и никто не знал, кто владеет чем, никто не доверял другим сторонам при заключении сделок, что привело к серьезному кризису ликвидности.
Но кризис ликвидности был не единственной проблемой; была также проблема платежеспособности. Действительно, в настоящее время в США сотни тысяч – возможно, два миллиона – семей являются неплатежеспособными и, таким образом, не выполнят своих обязательств по ипотечным кредитам. Около шестьдесяти второстепенных кредиторов уже обанкротились.
Многие строительные фирмы на грани банкротства, так же как и некоторые хеджевые фонды и другие учреждения с высокой долей заемного капитала. Даже в корпоративном секторе США дефолты вырастут вследствие резкого роста корпоративных облигаций. Более легкая кредитно-денежная политика может повысить ликвидность, но она не решит кризис платежеспособности.
Этому есть две причины:
1. огромная неуверенность по поводу объема потерь. Частично, объем будет зависеть от того, насколько сильно упадут цены на внутреннем рынке – на 10%? 20%? Более того, трудно оценить потери среди экзотических инструментов, которые являются неликвидными (т.е. которые не имеют рыночной стоимости).
2. благодаря секьюритизации, частным акциям, хеджевым фондам и внебиржевой торговле, финансовые рынки стали менее прозрачными. Эта непрозрачность означает, что никто не знает, кто владеет чем, что подрывает доверие. Когда в сентябре наконец произошла переоценка риска, инвесторы запаниковали, вызвав утечку ликвидности и кредитную забастовку.
Итак, что же делать? Будет трудно отменить финансовую либерализацию, но ее отрицательные побочные эффекты – в том числе, более высокий системный риск – требуют ряда реформ.
Во-первых, необходимо больше информации и прозрачности со сложными активами и в плане того, кто владеет чем. Во-вторых, сложные инструменты должны продаваться на биржах, а не на внебиржевых рынках, и они должны быть стандартизированы, чтобы для них могли возникать ликвидные вторичные рынки.
В-третьих, нам необходим лучший контроль и регулирование в финансовой системе, включая регулирование непрозрачных финансовых учреждений или учреждений с высокой долей заемного капитала, типа хеджевых фондов и даже государственных инвестиционных фондов. В-четвертых, нужно пересмотреть роль рейтинговых агентств с введением большего регулирования и конкуренции. И наконец, необходимо должным образом оценить риск ликвидности в моделях управления риском, и как банки, так и другие финансовые учреждения должны лучше оценивать и управлять таким риском; большинство финансовых кризисов вызвано несовпадением требований и обязательств по срокам.
Эти основные вопросы должны быть включены в программу работы министров финансов Большой Семерки, чтобы предотвратить серьезную негативную реакцию на финансовую глобализацию и уменьшить риск, что финансовая суматоха может причинить серьезный экономический ущерб.
Нуриэль Рубини - профессор экономики в Школе Бизнеса Стерн при Нью-Йоркском Университете и председатель мониторинговой службы RGE Monitor (www.rgemonitor.com).
Авторское право: Project Syndicate, 2007.
www.project-syndicate.org
Перевела с английского языка Ирина Сащенкова
You might also like to read more from Нуриэль Рубини or return to our home page.
|
|
ZedSe7en 03:24 13 Nov 11
Concise and sufficient on the topic at hand. Great article.