2

Ближневосточная боль Обамы

ПАРИЖ. Не успел президент США Барак Обама встретить дома американские войска из Ирака и восхвалить стабильность и демократию в этой стране, как беспрецедентная волна насилия – от Багдада до других городов ‑ показала серьезность политического кризиса в Ираке. Этот кризис – это неудачное исключение или, скорее, признак провала дипломатии Обамы на Ближнем Востоке от Египта до Афганистана?

После вступления в должность президент Обама поставил четыре задачи на Ближнем Востоке: стабилизировать ситуацию в Ираке, прежде чем уйти из него; уйти из Афганистана с позиции силы и при минимальном политическом сближении с Пакистаном; достигнуть большого прорыва в мирном процессе на Ближнем Востоке, оказав давление на премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху в отношении замораживания строительства поселений; а также начать диалог с Ираном о будущем его ядерной программы. По этим четырем основным вопросам Обама, несомненно, не достиг больших успехов.

Что касается Ирака, со времени президентства Джорджа Буша Соединенные Штаты стремились оказывать сдерживающее влияние на шиитскую власть таким образом, чтобы страна могла создать более инклюзивную политическую систему ‑ в частности, путем принятия нового закона о распределении доходов от экспорта нефти между шиитами, суннитами и курдскими общинами. К сожалению, произошло прямо противоположное.

Курдистан встал на путь большей автономии, в то время как сунниты все больше изолируются религиозным и авторитарным шиитским центральным правительством. Это имеет значение для регионального баланса сил, потому что Ирак становится ближе к Ирану, чтобы компенсировать влияние Турции, которая рассматривается как защитник суннитов.

Замечание премьер-министра Ирака Нури аль-Малики во время недавней поездки в Вашингтон, что он был больше озабочен Турцией, чем Ираном, показало огромную пропасть между Ираком и США, которые теперь, кажется, потеряли значительное политическое влияние на ход дел в Ираке. В действительности тревожным результатом стало то, что США решили не раскрывать свою последнюю оставшуюся карту в борьбе с аль-Малики: продажу оружия.

Не остается больше никаких сомнений в том, что оккупация Ирака была огромным стратегическим поражением США, поскольку в конечном итоге она послужила только для усиления Ирана. Тем не менее, Обаме не хватает видения среднесрочной перспективы, чтобы оценить серьезность ситуации – упущение, которое рано или поздно будет стоить США очень дорого.

Произойдет одно из двух событий: или более жесткое сдерживание Ирана с помощью санкций на экспорт нефти принесет положительные результаты и ослабит Иран, или сдерживание потерпит неудачу, что неумолимо приведет США к новой войне на Ближнем Востоке. Не исключено, что некоторые в американских внешнеполитических кругах рассматривают углубление иракского кризиса в качестве строительного блока для подготовки военного вмешательства в Иран.

Но Обама не дурак. Он отметил враждебность конгресса США к Ирану и его желание противостоять Исламской Республике военным способом. Тем не менее, он полагает, что он сможет избежать экстремальных решений; в дипломатии все может произойти, и худший сценарий никогда не гарантирован.

Проблема в том, что у Обамы есть сильная тенденция переоценивать способности Америки влиять на более слабых игроков. Что верно для Ирака, также верно для Афганистана: Обама может гордиться устранением Усамы бен Ладена, что, несомненно, было успехом, но он не в состоянии удалить корень проблемы. Несмотря на 10-летнее военное присутствие, включая развертывание более 100 000 военнослужащих, что обошлось более чем в 550 млрд долларов США, США до сих пор не удалось создать достойную альтернативу Талибану. Хуже того, его политический союз с Пакистаном износился.

В действительности в американо-пакистанских отношениях произошел регресс до их состояния до 11 сентября 2001 года, времени, отмеченного глубоким взаимным недоверием. Пакистанские лидеры, очевидно, несут большую долю ответственности за такое состояние дел. Но если США не смогли вовлечь Пакистан в урегулирование конфликта в Афганистане, то эта неудача просто отражает отказ Америки дать пакистанцам то, что они хотели: сдвиг баланса сил в регионе за счет Индии.

Пакистан, соответственно, заморозил сотрудничество с США, потому что его лидеры уже не видели большой выгоды в борьбе с Талибаном. Риск заключается в том, что, когда начнется вывод американских войск из Афганистана ‑ процесс, который только что был перенесен на следующий год, с 2014 года ‑ США вновь попытаются ввести санкции против Пакистана, ненадежного ядерного государства, которое будет реагировать укреплением связей с Китаем и развертыванием исламского терроризма.

Обама также стремится использовать влияние Америки в урегулировании израильско-палестинского конфликта как часть своей стратегии на Ближнем Востоке. Сначала он думал, что, оказывая давление на Нетаньяху в отношении замораживания строительства поселений, он добьется успеха в восстановлении мирного процесса. Но его быстро и умело переиграл его союзник, который знает, какое важное место занимает израильский вопрос во внутренней политике США. Поставив Обаму в противостояние с остальной частью американского истеблишмента, Нетаньяху заставил его отступить.

В 2009 году Обама предположил, что найдет урегулирование конфликта в твердой приверженности международного сообщества. В 2011 году он утверждал, что только желание обеих сторон могло бы обеспечить успешный результат. Очевидно, что США не могут сделать многое для урегулирования конфликта.

Нет всеобъемлющего объяснения последовательных неудач Обамы на Ближнем Востоке, но есть несколько факторов, над которыми стоит задуматься: увеличение числа асимметричных конфликтов, в которых традиционное использование силы в значительной степени неэффективно; все более размытые границы между трудными союзниками и непримиримыми противниками; а также основные политические различия между центристским президентом США и конгрессом, в котором преобладает больше, чем когда-либо, крайних идей.

Но и сам Обама несет большую часть вины. Вопреки тому, что можно было бы подумать, у него нет реального стратегического видения мира – недостаток, который отражается в его быстрой капитуляции перед лицом сопротивления его предложениям. Часто у Обамы есть план «А», но нет плана «Б». Когда дело доходит до проведения успешной внешней политики, одного только плана «А» никогда не достаточно.