НЬЮ-ЙОРК: На этой неделе (после неудачной первой попытки) британские судебные лорды будут решать, следует ли продолжать содержать под стражей генерала Аугусто Пиночета с целью возможной последующей выдачи его Испании. Это дело вызвало много дебатов по вопросу амнистий, подобных той, которую Пиночет объявил для себя несколько десятилетий тому назад.

Некоторые комментаторы, начиная от либерального польского экс-диссидента Адама Мичника и кончая ультра-консервативным американским сенатором Джесси Хелмсом, выступают против судебного преследования Пиночета на том основании, что если не позволить таким диктаторам безнаказанно уйти в отставку, то будет невозможно убедить их уступить власть.

В случае Пиночета, данный аргумент содержит анти-исторический аспект. Пиночет не сложил полномочий добровольно. У него не было выбора. После захвата власти в сентябре 1973 года, запытав и убив тысячи людей в ходе консолидации своего господства, Пиночет нуждался в установлении своей законности внутри страны и за рубежом. Поэтому в 1980 году диктатор провозгласил Конституцию, согласно которой продолжение его пребывания на посту президента должно было быть предметом плебисцита восемь лет спустя. Этот плебисцит был запланирован на 5 октября 1988 года, 15 лет спустя пиночетовского путча.

Не смотря на то, что оппоненты Пиночета были ограничены в возможностях проведения зффективной кампании против него, с приближением даты плебисцита стало очевидным, что они (оппоненты), возможно одержат победу. Появились знаки того, что Пиночет стал планировать отмену плебисцита. Чтобы предотвратить это, американский Государственный Департамент вызвал чилийского посла, сурово предупредил Пиночета и публично заявил о своем требовании, чтобы плебисцит состоялся как запланировано.

Так и произошло. Ранние (не обнародованные) результаты выборов показывали, что Пиночет потерпел поражение. Однако, его соратники-военные командиры настаивали на соблюдении собственной Конституции Пиночета, принуждая генерала отказаться от требования применения чрезвычайных полномочий с тем, чтобы аннулировать результаты плебисцита. Когда подсчет бюллетеней был завершен, продолжение пребывания Пиночета у власти было отвергнуто с перевесом в 55 процентов против 43 процентов голосов (остальные бюллетени были незаполнены или недействительны). Полтора года спустя президенство Пиночета закончилось.

Суровые репрессивные режимы уходят по своей воле или в ходе оговариваемой передачи власти не так и часто, однако это случается. Возможно, Южная Африка является выдающимся примером мирного перехода, ставшего возможным благодаря гарантиям непреследования. Даже многие из самых убежденных противников апартеида поддерживали положения временной Конституции 1993 года, которые требовали амнистии. Повсеместно признавалось, что без амнистии белые бы дрались за сохранение власти, что привело бы к всеобщей войне.

Южная Африка использовала амнистию наилучшим образом, предоставив ее не коллективно, а лишь индивидуально тем лицам на обеих сражающихся сторонах, которые осознали и обнародовали свои преступления. Даже в этом случае амнистия позволила многим людям с руками в крови уйти от наказания в интересах избежания большего кровопролития.

Трудно придираться к тем в Южной Африке, кто принимал решение об амнистии. Однако, имеются непреодолимые аргументы в пользу приостановки практики, открытой Пиночетом в 1978 году и скопированной военными режимами в некоторых Латино-Американских странах, которая заключалась в защите самих себя путем амнистирования своих собственных преступлений. Во многих странах решающим фактором, способствующим осуществлению серьезных преступлений, является вера преступников в то, что они никогда не будут призваны к ответу. Амнистии позволяли развитие того, что часто называется культурой безнаказанности. Самое время подвести черту под эрой, в которой эта культура преобладала.

Диктаторы, требующие амнистию в качестве условия ухода от власти, в известном смысле подобны угонщикам самолетов, которые ценой за освобождение заложников назначают собственную свободу и свободу заключенных товарищей. Мы знаем, что невинные люди погибнут, если мы не согласимся с угонщиками. Тем не менее, сложившийся международный консенсус говорит, что уступки такому вымогательству будут стоить еще большего числа жизней. Хотя мы делаем все возможное для спасения жизней пассажиров, мы не уступаем требованиям террористов. Подобным образом, нам не следует подчиняться тем, кто терроризирует нации.

Чем бы не окончилось дело Пиночета, оно показывает, что амнистии, которые тираны даруют себе, служат лишь ограниченной защитой. Другим составляющим фактором культуры безнаказанности является трудность определения того, как и где судить тех, чьи преступления включают в себя разрушение судебной системы своей страны. Это затруднение иллюстрируется недавним задержанием в Камбодже двух лидеров Красных Кхмеров, Кхью Самфана и Нуона Чи, которые заявляют, что их преступления должны быть забыты, что "прошлые обиды должны быть прошлыми обидами".

Каждый, похоже, согласится с тем, что камбоджийские суды неспособны привлечь их к ответственности за убийство миллионов. С другой стороны, не существует большого энтузиазма в деле создания еще одного специального международного трибунала -- в дополнение к работающим ныне в бывшей Югославии и Руанде -- по причине финансовых затрат.

В ближайшие годы, когда Международный Уголовный Суд примет полномочия, такие проблемы больше не будут представлять непреодолимых затруднений, и значимость амнистий будет и далее уменьшена. Потребуется еще два-три года, пока соглашение о таком Суде (принятое в Риме прошлым летом) будет ратифицировано требуемыми шестьюдесятью правительствами. Впоследствии Суд будет не в состоянии расследовать преступления прошлого, типа совершенных Пиночетом и Красными Кхмерами. Он будет иметь юрисдикцию, относящуюся лишь к будущему.

Существование Международного Уголовного Суда подкрепит идею, призванную в жизнь иском против Пиночета: нет статута срока давности и не найдется постоянной тихой гавани для тех, кто использует государственную власть для массовых пыток или массовых убийств. Отказ диктаторам в гарантиях безнаказанности лишь изредка повлияет на их решение отказаться от власти, но он может быть важным фактором в том, как они распоряжатся этой властью.