Against the Current
Женщины у власти?
Ральф Дарендорф
|
|
|
|
Как будут выглядеть встречи Большой 8, когда президент США Хиллэри Клинтон и президент Франции Сеголен Руаяль присоединяться к германскому канцлеру Ангеле Меркель в грандиозном треугольнике женской власти? Не такой уж это и невероятный сценарий развития событий. Действительно, в США и Франции даже существуют альтернативные женские кандидатуры на посты президентов (Кандолиза Райс в Америке и Мишель Эллиот-Мари во Франции). Будет ли это означать новый курс во внутренней политике и международных отношениях?
Ответ не очевиден. В конце концов, некоторые женщины в течение долгого времени находили в себе силы и желание стремиться к вершинам. Подумайте об Индире Ганди, Голди Меир или Маргарет Тэтчер. Все трое были сильными премьер-министрами своих стран, хотя, возможно, и не являлись воплощением того, что можно было бы назвать женским достоинством. Все они превзошли мужчин в их собственной игре и ненадолго привнесли в это мир то, что мы теперь называем феминизмом.
Действительно, другая тенденция может быть более существенной, до тех пор, пока в этом заинтересовано политическое руководство. Когда дело доходит до формирования правительств, женщинам удается выбраться из узниц их традиционных областей, вроде образования и социальных вопросов. Стремлением женщин, в первую очередь, стала внешняя политика. И в США, и в Европейском Союзе женщины руководят министерствами иностранных дел; та же ситуация - и в полудюжине стран ЕС, включая Великобританию. Изменило ли это, в действительности, курс или содержание внешней политики?
Несомненно, изменения политических курсов происходят во многих частях мира. Одним словом, похоже, что период Рейгана-Тэтчер закончился. В то время, как противники глобализации все еще борются с «нео-либеральной» политикой, политический диалог взял новый поворот. Такие слова, как «правосудие» вновь в моде, появилось беспокойство о проигравших в глобализации и «низших слоях общества».
Точно так же лидер британских консерваторов Дэвид Камерон поражал своих более старомодных партийных сторонников заявлениями о том, что людям, которые только что вышли из тюрьмы, «как никому другому нужна любовь». Когда премьер-министр Тони Блэр описал следующие выборы в виде кулачной драки, в которой «боксёр легковес Камерон» получит нокаут, а «тяжеловес» Браун одержит победу в первом раунде, ему достались бурные аплодисменты со стороны своих сторонников в Палате общин, но заметно снизилась поддержка избирателей. Так или иначе, люди предпочитают «более мягкие» ценности, чем те, что были распространены в прошедшие два десятилетия.
И все же, эти ценности, прежде всего, представляют не женщины, занимающие ключевые посты. Курс Меркель, возможно, смягчился из-за необходимости руководить великой коалицией, но ее первоначальная позиция являлась больше своеобразной вариацией позиции Рейган-Тэтчер. Юлия Тимошенко, несомненно, была самой решительной среди лидеров «оранжевой революции» на Украине, и никто никогда не характеризовал Хиллэри Клинтон, как «особо мягкую» персону. Напротив, ее возможный противник в 2009 году от Республиканской партии, сенатор Джон МакКэйн, одновременно является и военный героем, и человеком, олицетворяющим для многих американцев новые гуманитарные ценности.
Подготовительная работа Меркель к недавней партийной конференции была довольно трудной, потому что Юрген Руттгерс, министр-президент самой крупной немецкой земли Северный Рейн-Вестфалия, напомнил христианским демократам об их исторической поддержке сильной политики социального обеспечения. И только Руаяль может являться представителем более мягкой линии в противопоставление сторонника «жесткого» курса от правящей партии - Николя Саркози.
Таким образом, смогли ли женщины, находящиеся на вершине власти или около нее, внести какие-либо реальные изменения в политику? Независимо от того, какое изменение они принесли, оно не было, сколько либо заметным. В некотором смысле, женский прогресс – это всего лишь закономерный результат постепенного движения к эффективному равенству возможностей, которое началась в 1960-ых годах. Потребовались десятилетия для того, чтобы это стало реальным, и все же, еще есть страны, которым предстоит пройти долгий путь. Несмотря на главенствующую роль Тимошенко на Украине, было бы большим сюрпризом, если бы российского президента Владимира Путина сменила женщина; и в то время как в Китае вице-президентом является женщина, нет никаких признаков того, что в скором времени премьер-министром Японии тоже станет женщина.
Даже при таких условиях во многих частях мира женщины совершили значительный прогресс на пути к политическому Олимпу. Нередко этому помогала определенная политика. Дэвид Камерон гордится собой за успешно проведенную кампанию за то, чтобы женщины составляли 40% от всех Консервативных парламентских кандидатов в Великобритании.
Но именно в этом и заключается все дело. Картину изменили не женщины, находящиеся на вершине. Это, скорее, более общая тенденция, которой способствуют непредубежденные лидеры обоих полов, которые изменили политический климат в странах. Никто, ни мужчина, ни женщина, сегодня не может стремиться к установлению тона диалога общественности, не признавая, что политика больше не является только мужской игрой. Другими словами, создание равных возможностей – уже само по себе изменение. Независимо от того, каковы специфические ценности главных кандидатов, это – бесспорный прогресс.
Ральф Дарендорф - автор многочисленных книг, бывший Европейский комиссар от Германии, член Палаты Лордов Великобритании, бывший ректор Лондонской Школы Экономики, а также бывший директор Колледжа святого Антония в Оксфорде.
Авторское право: Project Syndicate/Институт для Гуманитарных наук, 2006.
www.project-syndicate.org
Перевела с английского языка Ирина Сащенкова
You might also like to read more from Ральф Дарендорф or return to our home page.
|
|
