ИСЛАМАБАД – С середины декабря Пакистан испытывает небывалую, даже по пакистанским меркам, политическую и экономическую нестабильность. Хрупкая политической структура, которая начала возводиться после восстановления гражданского правительства в 2008 году, теперь начинает сотрясаться.

Основным источником этих волнений является Тахир Кадри, мусульманский священнослужитель из Торонто, прибывший в Лахор в начале декабря. Десять дней спустя он обратился к общественному собранию на городской площади Минар-э-Пакистан, где годом ранее бывший игрок в крикет, а ныне политик Имран Хан запустил процесс, который был не совсем верно назван политическим цунами.

Кадри выдвинул 20-дневный ультиматум, в котором потребовал от правительства Исламабада очистить политическую систему от безудержной коррупции, заново сформировать избирательную комиссию и назначить временное управление для наблюдения за предстоящим голосованием. Среди наблюдателей, сказал он, должны быть технократы, отставные военные офицеры и судьи – они могут занимать предоставленные должности дольше позволенных Конституцией 90 дней. Если правительство не предпримет эти шаги, он пообещал возглавить марш миллионов в столице.

Когда правительство все-таки не пошло на уступки, 50 000 человек вышли на знаменитый Великий колесный путь, по направлению к Исламабаду, им потребовалось 36 часов, чтобы совершить 300-километровый поход. Кадри неоднократно обращался к демонстрантам; в большом количестве используя политические метафоры, он называл себя новоявленным Мао Цзэдуном, ставшим на путь джихада для очистки системы и начала пакистанской версии арабской весны.

10 января, пока Кадри планировал свой марш, два террориста-смертника, присланные экстремистской группировкой Лашкар-и-Джангви, запрещенной сунитской группой, атаковали сообщество хазарейцев-шиитов в Кветте, убив при этом почти сто человек. Хазарейцы отреагировали на нападение тем, что сделали гробы умерших символом протеста. Они выстроились с телами убитых на улице Аламдар, которая проходит через шиитские общины города, и отказались хоронить их, пока государство не сместит неумелых и коррумпированных местных чиновников, во главе с местным навабом, который проводит больше времени за границей и в Исламабаде, чем в провинциальной столице. Правительство согласилось выполнить эти требования и сместило главного министра и его кабинет, оставив неспокойную провинцию под опекой ее губернатора.

Пять дней спустя активный Верховный суд Пакистана приказал арестовать премьер-министра Раджу Первеза Ашрафа и 16 других высокопоставленных правительственных чиновников по обвинению в участии в так называемой «аренде власти». Дело восходит к 2008-2011 годам, когда Ашраф, будучи министром водных ресурсов и энергетики, курировал крупные сделки по аренде генераторов, которые были необходимы, чтобы справиться с дефицитом электроэнергии, обходившейся экономике в 5% ВВП.

В некоторых докладах в печатных и электронных СМИ высказывались предположения, что контракты, заключенные министерством Ашрафа, были нечестными. Министерство финансов связалось с Азиатским банком развития, который подтвердил, что значительная сумма денег утекла из этих соглашений, а многие арендованные генераторы, вырабатывали гораздо меньше энергии, чем было обещано. Верховный суд принял к сведению выводы АБР и начал разбирательство дела Ашрафа и остальных высокопоставленных чиновников, включая многих из министерства финансов. Ашраф подал в отставку, но через некоторое время был возвращен в правительство, уже в качестве премьер-министра.

В прежние времена кризисы даже меньшей силы уже бы привели к появлению военных на политической арене, как это бывало в 1958, 1969, 1977 и 1999 годах. Более того, армия управляла Пакистаном целых 33 года, с момента обретения независимости в 1947 году.

Но в этот раз солдаты остались в своих казармах по той простой причине, что поднявшееся население, активное гражданское общество и свободные и энергичные СМИ не потерпели бы еще одного вмешательства армии в политику. После более чем пяти лет демократического правления Пакистан находится на пути к установлению прочного и представительного политического порядка. И пускай пока не собрано честное и эффективное правительство, кажется, что население нашло большое утешение в убеждении, что, объединив усилия, пакистанцы найдут способ положить конец тому беспорядку, в котором оказалась страна.

Поздно вечером на встрече большинства оппозиционных партий в Лахоре 16 января были отклонены требования Кадри, от правительства потребовали сохранения его курса на всеобщих выборах. Через день правительство нашло способ сохранить лицо: отправить проповедника-политика – и, что более важно, его сторонников – домой, обещая, что избирательной комиссии будет отведено время, в которое она должна будет определить, соответствуют ли кандидаты требованиям соответствующих конституционных положений. Итак, в некотором смысле, прибытие Кадри в Пакистан и его интенсивная политическая деятельность послужили одной цели: он укрепил веру народа в ту систему, которую он продолжает строить.