8

Неправильное лекарство строгой экономии

БЕРКЛИ (шт. Калифорния, США). Налогово-бюджетное расточительство не вызвало кризиса суверенного долга, охватившего Европейский Союз, и строгая экономия не решит его. Напротив, подобная строгая экономия обострила кризис и теперь грозит обрушить евро и отправить мировую экономику во второй штопор.

В 2007 году Испания и Ирландия были примерами финансовой правильности с намного меньшим соотношением долга к ВВП, чем у Германии. Инвесторы не беспокоились о риске дефолта испанского или ирландского суверенного долга или о хронически большом суверенном долге Италии. Италия вообще хвасталась самым низким соотношением дефицита к ВВП в еврозоне, и у правительства Италии не было проблем с рефинансированием по привлекательным процентным ставкам. Даже Греция, несмотря на стремительную потерю своей конкурентоспособности и свой все более неустойчивый налогово-бюджетный путь, могла привлекать необходимый ей капитал.

Введенные в заблуждение сближением доходности облигаций, которое последовало за введением евро, инвесторы подпитывали десятилетний кредитный бум частного сектора в менее развитых периферийных странах ЕС и не смогли распознать «мыльный пузырь» недвижимости в Испании и Ирландии, а также сползание Греции к неплатежеспособности. Когда экономический рост резко замедлился и кредитные потоки иссякли как следствие Великого экономического спада, бюджетные доходы резко упали, правительства были вынуждены национализировать обязательства частного сектора и до небес взлетел бюджетный дефицит и долги.

За исключением Греции, ухудшение государственных финансов явилось симптомом кризиса, а не его причиной. Более того, данное ухудшение было предсказуемым: история показывает, что действительные активы государственного долга стремительно растут как следствие экономических спадов, вызываемых финансовыми кризисами.

Не заметив данного признака, лидеры ЕС, возглавляемые Германией, ошибочно диагностировали эту проблему как проблему налогово-бюджетного расточительства, единственным лекарством от которой является болезненная строгая экономия. Согласно данной точке зрения, значительное и стремительное сокращение государственного дефицита и долга является необходимым условием восстановления доверия к правительству и доверия инвесторов, сдерживания инфекции, снижения процентных ставок и оживления экономического роста.

В аргументе за строгую экономию есть и аспект нравственной опасности: смягчение условий возврата долгов для расточительных правительств приведет только к стимулированию безрассудного поведения в будущем – прощение прошлых грехов делает согрешение вечным. Кроме того, добродетельные кредиторы не должны выручать безответственных заемщиков, будь они частные или государственные. С данной точки зрения строгая экономия является необходимым и справедливым покаянием для таких «нечестивцев», как Греция, Испания и Италия.

Но строгая экономии не работает: более того, она контрпродуктивна. В краткосрочной и среднесрочной перспективе налогово-бюджетная консолидация (будь то в виде урезания государственных расходов или увеличения доходов) приводит к снижению объемов производства и уровня занятости, что означает снижение суммы налоговых поступлений, рост дефицита и наращивание долга по отношению к ВВП. Опытные инвесторы, подобно разочаровавшимся избирателям, признают, что низкий темп экономического роста и высокий уровень безработицы, в действительности, приводят к росту дефицита и увеличивают долг в краткосрочной перспективе. Вот почему, даже более чем два года, процентные ставки не падают, а растут в странах, раздавленных обременительными мерами строгой экономии.

В действительности, не существует простой взаимосвязи между размером государственного дефицита или долга и процентными ставками, которые государство (правительство) должно выплачивать. Британские государственные облигации сейчас предлагаются под существенно более низкие процентные ставки, чем облигации Франции, Италии или Испании, хотя налогово-бюджетное положение Великобритании значительно хуже.

Греция попала в классическую долговую ловушку, когда процентная ставка по ее государственному долгу значительно опередила темпы ее экономического роста; Испания балансирует на краю. Строгая экономия в ЕС подтвердила предупреждение Международного валютного фонда о том, что чрезмерная налогово-бюджетная консолидация ослабляет экономическую деятельность, подрывает доверие участников рынка и снижает народную поддержку корректировки.

В долгосрочной перспективе многим странам еврозоны, включая Германию, налогово-бюджетная консолидация требуется для стабилизации и снижения соотношения их долга к ВВП. Но данный процесс должен быть постепенным и сбалансированным: значительная часть консолидации должна будет осуществляться после возвращения экономик стран ЕС на путь устойчивого роста.

Структурные реформы также необходимы в экономике большинства стран ЕС для поддержания конкурентоспособности и ускорения потенциального роста. Но на подобные реформы требуется время: канцлер Германии Ангела Меркель, похоже, забыла о том, что для того чтобы сделать бывшую Восточную Германию конкурентоспособной по сравнению с остальной частью страны, потребовалось более десятилетия и примерно 2 трлн евро (2,5 трлн долларов) субсидий для проведения структурных реформ.

Премьер-министр Италии Марио Монти и президент Франции Франсуа Олланд правы: ЕС нуждается в смелой, согласованной политике по стимулированию экономического роста наряду с рыночными структурными реформами для поощрения конкуренции и в смягчении налогово-бюджетных целей до восстановления объемов производства и уровня занятости.

Но как можно профинансировать значительные новые инициативы по стимулированию экономического роста? Действительность такова, что остальная часть ЕС не сможет восстановить экономический рост без Германии, а Германия по-прежнему предана идее лекарства строгой экономии.

Со скромным налогово-бюджетным дефицитом, рекордно низкой стоимостью займов и огромным активным сальдо текущего платежного баланса Германия обладает финансовой огневой мощью для того, чтобы начать значительное стимулирование. Но Германия не видит необходимости в стимулировании своей собственной экономики и готова рассмотреть лишь скромные меры для еврозоны, такие как дополнительный капитал для Европейского инвестиционного банка, небольшую экспериментальную программу для Европейского Союза «проектные облигации» для инвестиций в инфраструктуру, а также более быстрое использование неизрасходованных средств структурных фондов ЕС. Германия отказывается даже изъять расходы на приоритетные инфраструктурные проекты из нереалистичных целей дефицита, установленных новым «налогово-бюджетным договором» ЕС.

Несмотря на просьбы со стороны МВФ и ОЭСР, Германия по-прежнему непримиримо выступает против еврооблигаций, которые могли бы облегчить проблему ограниченности финансирования в других членах еврозоны и укрепить ресурсы Европейского стабилизационного механизма, который в настоящее время не обеспечивает надежной защиты от давления на суверенный долг Испании или Италии – или на владеющие им банки ЕС. Обострение банковского кризиса, когда депозиты уходят из периферии еврозоны, еще сильнее душит перспективы экономического роста ЕС.

Вероятно, уже слишком поздно спасать Грецию. Но переход к политике по стимулированию экономического роста наряду со смягчением целей по дефициту бюджета и выпуском еврооблигаций необходим для отхода ЕС от края устойчивого экономического спада, для стабилизации финансовых рынков ЕС и для предотвращения очередного значительного нарушения мировых рынков капитала.