Три шведские модели

Assar Lindbeck

Экономическую и социальную систему Швеции, которую иногда называют «шведской моделью», часто считают либо идеалом, либо аномалией. Но шведская система претерпела множество изменений. Вообще говоря, с конца 19-го века в Швеции существовали три разные модели.

Первая модель просуществовала приблизительно с 1870-ых по 1960-е годы. Во время этого «либерального» периода, правительство главным образом занималось созданием стабильного прорыночного законодательства, системы образования и здравоохранения, а также инфраструктуры. В конце 1960-х годов государственные расходы (как процент ВВП) и распределение заработка были очень похожи на аналогичные показатели США. За этот период, продолжавшийся почти целый век, Швеция превратилась из одной из беднейших стран Запада в третью в мире страну по уровню ВВП на душу населения. Другими словами, Швеция стала богатой страной до того, как была создана ее щедрая система государства всеобщего благосостояния.

Вторая эпоха продолжалась с 1960 по 1985 годы. В этот период режим свободной торговли либерального периода не только сохранился, но даже углубился в результате различных раундов либерализации глобальной торговли, однако его отличительной чертой было создание щедрого государства всеобщего благосостояния. К концу 1980-х годов общий уровень государственных расходов достиг 60% - 65% ВВП по сравнению с 30% в 1960-е годы. Более того, максимальная налоговая ставка достигла 65% - 75% для большинства людей, работающих полный рабочий день, по сравнению с 40% в 1960-х годах (включая все прямые налоги).

Экономические стимулы для работы, сбережений и начала собственного бизнеса также понизились благодаря сокращению различий в заработной плате и значительного уменьшения прибылей компаний в основном в результате появления сильных и централизованных профсоюзов. Более того, были введены новые законы, регулирующие рынок труда, самым важным из которых был жесткий закон о гарантии занятости, принятый в начале 1970-х годов. Сохранилось и регулирование финансовых рынков, введенное во время Второй Мировой Войны. Именно эту экономическую и социальную систему обычно и называют «шведской моделью».

Хотя экономические показатели в этот период не были ужасными, не были они и впечатляющими. С 1970 по 1995 годы уровень ВВП на душу населения Швеции отставал от среднего уровня богатых стран Организации экономического сотрудничества и развития приблизительно на 18%. В результате Швеция сместилась с третьего на семнадцатое место по уровню ВВП на душу населения среди стран Организации экономического сотрудничества и развития. Это можно частично объяснить механизмом «подхватывания», когда технологически более отсталые страны импортируют технологии из более развитых стран. Но это не объясняет, почему 14 стран не только догнали Швецию за этот период, но и обогнали ее по показателю ВВП на душу населения.

Упразднение контроля над рынками капитала и иностранной валютой в конце 1980-х годов, а также вступление Швеции в ЕС в начале 1990-х стали сигналом начала новой эпохи – рождения третьей шведской модели. В 1991 году максимальные налоговые ставки были сокращены на 10%-20% для большей части населения. Эти реформы пользовались широкой политической поддержкой и были инициированы во время правления социал-демократов. Впоследствии, главным образом во время правоцентристского правительства было прекращено регулирование нескольких рынков: телекоммуникаций, электроэнергии, дорожного транспорта, такси и в некоторой степени железных дорог.

Процесс прекращения регулирования и приватизации, хотя и при продолжающемся финансировании за счет доходов от налогов (фактически, ваучерной системы), начался и в «сфере услуг», в частности в области ухода за детьми, образования и ухода за престарелыми. Одной из целей было повысить конкуренцию и свободу выбора.

Частично в ответ на эти реформы темпы экономического роста начали расти с середины 1990-х годов, и на сегодняшний день Швеция на треть сократила разницу в уровне ВВП на душу населения, существовавшую с 1970-х годов (по сравнению с другими развитыми странами). Однако для Швеции все еще характерен высокий уровень зависимости от социального обеспечения, где около 23% населения работоспособного возраста живут на различные виды государственных пособий, включая временные и постоянные пособия по инвалидности.

Новое правоцентристское правительство, избранное осенью 2006 года, пообещало продолжить либерализацию экономики. Правительство объявило о планах приватизации государственных предприятий, улучшения условий для маленьких фирм и продолжения расширения индивидуальной свободы выбора в сфере услуг. Оно также отменило налог на богатство (после того, как предыдущее социал-демократическое правительство отменило налог на наследство).

Более того, правительство немного уменьшило налоги на заработную плату и слегка сократило некоторые щедрые пособия. Один из аргументов в пользу последнего заключается в улучшении состояния государственного бюджета, а другой – в том, чтобы сделать работу более привлекательной в экономическом смысле, чем получение государственных пособий.

Действительно, во многих отношениях сегодняшняя Швеция опять движется по направлению к либеральному экономическому режиму, существовавшему до взрыва государственного интервенционизма в 1960-х годах. Но здесь необходимы два пояснения. Во-первых, все политические партии согласны, что элементы государства всеобщего благосостояния должны и дальше финансироваться из государственного бюджета, хотя, возможно, при более широком применении принципов страхования в системе социального страхования. Так что даже если государственные пособия и могут стать менее щедрыми, общий уровень государственных расходов едва ли можно будет существенно сократить по сравнению с сегодняшним уровнем в 53% ВВП.

Во-вторых, по общему мнению, правительство должно взять на себя большую ответственность в экологических вопросах, хотя политика в этой области все больше полагается на рыночные инструменты (как, например, цена нанесения ущерба окружающей среде), нежели на количественные предписания.

Очевидно, что некоторые из этих политических мер могут конфликтовать с традиционным эгалитаризмом в Швеции, по крайней мере в краткосрочной перспективе. Следовательно, большой вопрос, стоящий за нынешней волной либерализации, заключается в том, являются ли эти тенденции реформ политически приемлемыми. Следующие всеобщие выборы в 2010 году помогут дать ответ на этот вопрос.