ДОХА. «Они вооружены, я не намерен вести заранее проигранную битву и убивать своих людей на руинах святыни», ‑ сказал Фаузи Абдель-Али, бывший министр внутренних дел Ливии, перед своей «отставкой» в августе. Он имел в виду вооруженные группы салафитов, которых обвиняли в разрушении суфийских святынь. Одной из обвиненных группировок была «Ансар аль-Шариа», быстро поддержавшая разрушения, но отказавшаяся брать на себя ответственность за это.

Ахмед Джибрил, заместитель посла Ливии в Лондоне, обвинил группировку «Ансар аль-Шариа», во главе с Мухаммедом Али Аль-Захави, в совершении нападения на консульство США в Бенгази, в результате которого был убит посол Америки, Кристофер Стивенс и еще три американских дипломата, а также ливийские охранники. Остальные быстро поддержали и стали продвигать заявление Джибрила. Но общая картина куда более сложная.

Группировка отказалась брать на себя какую-либо ответственность, заявляя об этом как в письменном заявлении, так и в коротком интервью с представителем, управлявшим на тот момент охраной больницы Аль-Джала в Бенгази. Как и в заявлении по поводу разрушения суфийских святынь, они отрицали причастность к нападению на консульство США, но подчеркнули серьезность оскорбления Пророка, что, предположительно, и вызвало нападение.

«Ансар аль-Шариа» привлекла внимание общественности и в июне прошлого года, когда 300 вооруженных членов группировки устроили митинг в Бенгази, чем вызвали возмущение ливийцев. «Мы хотели донести сообщение до членов Генерального национального совета, ‑ заявлял Хашима Аль-Нава, один из командиров группировки. ‑ Они не должны трогать шариат. Он должен быть выше конституции, а не одним из пунктов на референдуме».

Но действительно ли члены «Ансар аль-Шариа» не принимали участия в нападении на консульство США? Природа ливийских пост-революционных вооруженных исламистов отнюдь не проста. Салафитский джихад – это не организация, а идеологическое течение, основанное на укоренившемся убеждении, что применение оружия является самым эффективным – и, по некоторым мнениям, самым разумным – способом проведения социальных и политических изменений.

В прошлом году его сторонники сыграли важную роль в свержении ливийского жестокого диктатора, полковника Муаммара аль-Каддафи. Многие впоследствии стали более зрелыми в политическом плане, пересмотрели свои взгляды и отказались от оружия в пользу мирных действий, формируя политические партии и соперничая на выборах.

Ливийская исламская боевая группа (ЛИБГ), например, сформировала две основные политические партии. Партию «Аль-Ватан» («Родина») возглавляет бывший командующий ЛИБГ и Военного Совета Триполи Абдель Хаким Бельхадж. Другой партией, «Аль-Умма аль-Васат» («Основа нации») руководят Сами аль-Саади, бывший главный идеолог ЛИБГ, и Абдель Вахад Каид, командующий войсками ЛИБГ и брат покойного военачальника «Аль-Каиды» Хассана Каида (Абу Яхья аль-Либи). Обе партии показали слабые результаты на июльских выборах в новый Всеобщий национальный конгресс, где только Каид получил место в парламенте. На самом деле, выборы в парламент стали во многом поражением для ливийских ненасильственных салафийских партий (таких как «Аль-Асала»), а также для пост-джихадистов.

Прочие вооруженные исламистские формирования, включая группировки салафитов, вошли в новые государственные институты Ливии, такие как Верховный комитет безопасности (министерство внутренних дел) и новое министерство обороны. Национальная гвардия во главе с бывшим заместителем главы ЛИБГ Халидом аль-Шарифом включает более 30 отрядов, в основном с запада и юго-запада страны.

Но многие вооруженные формирования, такие как «Ансар аль-Шариат» и организация «Бригады Омара Абдель-Рахмана», до сих пор отвергают переход к партийной политике и интеграцию в государственные институты. Таких организаций много, но они небольшие. Некоторым не предложили – или не дали достаточных стимулов – присоединиться к официальным структурам.

«Никто не просил нас присоединиться к армии или полиции, ‑ рассказал в апрельском интервью Суфьян бин Куму, командующий группировкой «Ансар аль-Шариат» в Дерне и бывший заключенный на Гуантанамо. ‑ Они даже никак не расплатились со мной или с кем-либо из моих людей за участие в сражениях». Суфьян бин Куму имеет небольшую тренировочную площадку по военной подготовке в лесу Боу Мусафир, на окраине Дерны. Он утверждает, что, если бы руководитель бойскаутов или городские клановые лидеры попросили его закрыть тренировочный лагерь, он бы сделал это.

Трагическая гибель Стивенса и его коллег породила широкое возмущение общественности в Ливии, вдобавок к изоляции и делигитимации вооруженных групп. Десятки ливийских активистских группировок выложили в интернет видеоролики в память о Стивенсе, а также высказались против терроризма и «Аль-Каиды». На одном из веб-сайтов «Братьев мусульман» было размещено подобное заявление, и Великий муфтий Ливии, шейх Садик аль-Гариани, также осудил нападение.

Чтобы предотвратить будущие трагедии, Ливии нужно решить еще две проблемы. Во-первых, необходимо воспользоваться поддержкой общественности и продолжить разоружение, демобилизацию и реинтеграцию, которые были начаты во времена Национального переходного совета, но так и не были завершены. Во-вторых, правительство должно улучшить свою стратегию коммуникаций.

Правительства «арабской весны» осуждающе высказались в адрес возмутительного фильма, высмеивающего Пророка ислама, но они должны были подчеркнуть, что американские официальные и неофициальные структуры не имели отношения к производству фильма. Коллективные наказания и преследования невиновных запрещены Кораном более чем в 20 стихах: «Обремененный ношей (грехами) не станет нести чужой ноши (грехов)». (Сура Звезда 53:38)