Monday, July 28, 2014
Exit from comment view mode. Click to hide this space
0

Де Голль на баррикадах

ЛОНДОН. По случайному совпадению этот год насыщен круглыми датами самых знаменитых лидеров Франции со времен Наполеона. Шарль де Голль родился 120 лет назад в Лилле. Он умер 40 лет назад в своем доме в Коломбэ ле-дез-Эглиз в результате сердечного приступа, когда вечером он раскладывал пасьянс. Семьдесят лет назад он произнес свой знаменитый призыв к сопротивлению на BBC после прилета в Лондон из Франции, которая была завоевана в июне 1940 года.

На этот год также выпадает гораздо меньше отмечаемый юбилей, случай, когда де Голль показал, как его редкое сочетание устремленности, политического искусства и риторических способностей может быть использовано для подавления непреклонной оппозиции. Это было центральным моментом в создании Пятой республики, которая продолжает свою жизнь по сей день.

Война в Алжире сыграла ключевую роль в том, чтобы де Голль вернулся к власти в мае 1958 года в возрасте 67 лет. Хотя в его мемуарах мы находим характерный портрет лидера, который знал, что он делал, мои новые исследования его биографии показывают, что его политика в отношении кризиса на Средиземном море сочетала в себе как надежды, так и разочарования. Он надеялся на то, что Франция сможет военным путем одержать вверх над Фронтом национального освобождения (ФНО), и он был разочарован чрезвычайно грязной политической ситуацией на месте и трудностями убеждения поселенцев в том, что сохранение их статус-кво было неприемлемым.

В 1958 году он заявил толпе в Алжире, состоявшей в основном из переселенцев из Европы: “Je vous ai compris” («Я вас понял»). Но к 1960 году эйфория уступила место затаенной ненависти среди тех, кого он использовал, чтобы снова прийти к власти, но которые тогда видели в нем предателя, которого нужно нейтрализовать вместе с режимом, который он привел к власти.

Катализатором событий, известных как «неделя баррикад», было опубликованное в немецкой газете Sueddeutsche Zeitung интервью генерала парашютно-десантных войск Жака Массю, в котором он сказал, что часть армии пожалела о том, что снова попросила де Голля прийти к власти, не поняла его политику и была разочарована тем, что он остался «человеком левых. Массю, убежденный приверженец де Голля, должен был лучше владеть ситуацией, чтобы такие истины публично говорились дома, вне зависимости от его собственного разочарования. Его сразу же убрали в сторону на командную должность в одну из провинций Франции. После бурной встречи с де Голлем в Елисейском дворце, Массю позвонил его начальник штаба, полковник Антуан Аргуд, на которого оказывали давление, чтобы он совершил государственный переворот.

Была объявлена всеобщая забастовка, и ополчение из студентов хлынуло на баррикады в центре Алжира. Когда полицейские атаковали баррикады со слезоточивым газом, переселенцы открыли огонь. В ходе последовавшей перестрелки погибли 14 членов сил безопасности и восемь демонстрантов, а 200 человек получили ранения. «Настал час свергнуть режим, ‑ заявил идеолог экстремистов Жан-Жак Сюзини. ‑ Революция начнется с Алжира и дойдет до Парижа».

Де Голль был в Коломбэ, но тут же вернулся в Париж. Чиновник, увидевший его в коридоре дворца, помнит, что он бормотал: «Ну и дела! Ну и дела!» На заседании кабинета министров он настаивал на том, что необходимо справиться с этим вызовом новой республике.

В Алжир отправили премьер-министра Мишеля Дебре, но повстанцы отнеслись к нему пренебрежительно, и он улетел с пустыми руками. Полетели слухи о создании экстремистами теневого правительства в Париже. Членам президентской военной охраны отдали распоряжение носить пистолеты. Вызвав преемника Массю, генерала Жана Крепэна, де Голль сказал ему: «Европейцы не хотят, чтобы арабы сделали выбор, [однако] мусульмане не хотят быть бретонцами. Если армия потерпит неудачу, то Алжир [и] Франция потерпят неудачу».

Решающий момент наступил в тот момент, когда де Голль в военной форме выступил по телевидению и продемонстрировал свое мастерское владение этим новым средством информации. «Итак, моя милая и старая страна, снова перед нами встает тяжелое испытание», ‑ сказал он. Настаивая на том, что самоопределение является единственным путем вперед, он призвал армию отказаться даже от пассивной связи с восстанием и поручил ей восстановить общественный порядок. Если государство склонится перед стоящими трудностями, «Франция будет ничем иным, как бедной сломанной игрушкой, плавающей в океане неопределенности», ‑ предупредил он.

В течение 15 минут после того, как с экрана исчезло лицо генерала, 40 воинских частей в Алжире заявили о своей лояльности. Людей на баррикадах убедили покинуть свои крепости, повстанческие лидеры были либо задержаны, либо бежали в Испанию.

Провал военного переворота стал первым случаем, когда республиканские власти Парижа смогли утвердиться над переселенцами из Европы, которые помогли разрушить Четвертую республику. Твердость де Голля и риторика – нужно признать, что этому способствовала также нерешительность восставших ‑ установили примат государства.

На следующий день у де Голля было вытянутое лицо, но он был непреклонен и полон энергии. Министры, которые сочувствовали поселенцам, в частности сторонник Шарля де Голля на протяжении долгого времени Жак Сустель, были уволены. Национальная Ассамблея предоставила де Голлю право править на правах чрезвычайных полномочий в течение года. Профсоюзы провели символическую забастовку на один час, чтобы поддержать правительство. Опрос общественного мнения показал 75%-ю поддержку генерала.

Пятая республика была спасена, и была перевернута еще одна страница истории. Презрение со стороны де Голля, человека с севера, к эмоциональным поселенцам по ту сторону моря усилилось. Два года с��устя, после того как благодаря непоколебимости де Голля было подавлено второе восстание, в результате мирных соглашений, заключенных в Эвиане между Францией и Фронтом национального освобождения, Алжир обрел независимость.

Exit from comment view mode. Click to hide this space
Hide Comments Hide Comments Read Comments (0)

Please login or register to post a comment

Featured