Crossing Cultures
Свобода и музыка
Ян Бурума
|
|
|
|
НЬЮ-ЙОРК – Северная Корея, официально известная как Корейская Народно-Демократическая Республика, является одной из самых репрессивных, закрытых и порочных диктатур. Это, возможно, последний живой пример чистого тоталитаризма – контроля государства над каждым аспектом человеческой жизни. Неужели это подходящее место для западного оркестра? Неужели можно представить, как Нью-Йоркская Филармония – выступление которой было встречено в Пхеньяне с большим энтузиазмом – развлекает Сталина или Гитлера?
У всех тоталитарных систем есть одно общее: подавляя все формы политического выражения, кроме низкопоклонства режиму, они делают все политическим. В Северной Корее нет такой вещи как аполитичный спорт или культура. Таким образом, нет никакого сомнения в том, что приглашение Нью-Йоркской Филармонии предназначалось для того, чтобы повысить престиж режима, которым руководит Дорогой Лидер Ким Чен Ир, чья позиция настолько низкая – даже в соседнем Китае – что ему необходим весь престиж, который он может получить.
Интервью с некоторыми из музыкантов показали, что они понимают это. Скрипачка сказала, что “многие из нас… не верят в эту линию партии о том, что музыка выходит за пределы политического”. Она была “уверена, что Пхеньян и наше собственное правительство [воспользуются] этим для решения политических вопросов”. Дирижер Лорин Маазель, который выбрал программу Вагнера, Дворака, Гершвина и Бернштейна, был менее циничен. Концерт, сказал он, “возымеет свое собственное действие” и окажет положительный эффект на общество Северной Кореи.
Ну конечно же, он это скажет, не так ли? Но может ли он быть прав? Никто, даже Маазель, не притворяется, что один концерт большого западного оркестра может сразить диктатуру, но осторожность сторонников авторитарной власти в связи с разрушительной силой музыки ведет свое начало от «Республики» Платона. По мнению Платона, музыка, если ее строго не контролировать, воспламеняет страсти и делает людей неуправляемыми. Он хотел ограничить музыкальное выражение звуками, которые способствовали гармонии и порядку.
Это, в большей или меньшей степени, является линией, принятой также и диктатурами. Официально предписанная музыкальная диета жителей Северной Кореи состоит из патриотических гимнов в честь Коммунистической Партии, од Дорогому Лидеру, его отцу – Великому Лидеру Ким Ир Сену и героическому духу корейского народа. Больше почти ничто не разрешено – кроме как в святилище самих правителей. Сын Дорогого Лидера Ким Чен Чоль, говорят, является фанатом Эрика Клэптона. Британской рок-звезде было отправлено приглашение приехать с концертом в Северную Корею, что действительно было бы чем-то новым.
Рок-музыка была запрещена в коммунистических диктатурах, так же как джаз в Нацистской Германии, по всем причинам Платона: безудержные страсти считались угрозой совершенному порядку государства. Именно из-за этого "запрещенная" музыка была политизирована. Подрывные элементы молодежи в Гитлеровской Германии – “Swing Jugend” – тайно слушали джаз.
Воздух Чехословакии в 1968 году был заряжен импортированными звуками Rolling Stones и Mothers of Invention Фрэнка Заппы. После того, как советские танки уничтожили Пражскую Весну, российский полицейский угрожал одному молодому чеху, что он из него “выбьет музыку Заппы”.
Вацлав Гавел был фанатом Заппы. Так же как и чешская рок-группа под названием Plastic People of the Universe, которые так расстроили комиссаров, что их бросили в тюрьму – не потому что они занимались политической деятельностью, а потому, как выразился их певец Милан Главса, что “мы просто хотели делать то, что любим”.
Конечно, в этом и был смысл. Главса и его длинноволосые фанаты, которых прославляет знаменитая пьеса Тома Стоппарда Рок-н-Ролл , не хотели, чтобы государство портило их вечеринку. Им было все равно, что думают комиссары. Они хотели танцевать под свою собственную дудку.
Безусловно, Дворак и Вагнер – это не Заппа и Стоунз. И если бы Клэптон приехал в Пхеньян в качестве гостя правительства, то у него возможно не осталось бы достаточно “имиджа” для того, чтобы воспламенить запал восстания. Когда Стоунз наконец сами выступили в Китае в 2003 году, они согласились выбросить из программы некоторые из своих более острых номеров, потому что, как выразился их местный агент, “Они знают, что между китайской и западной культурами есть различия. Они ничего не хотят сделать против китайского правительства”. Довольно о духе 1968 года.
Тем не менее, Маазель, возможно, говорит по существу. Исполнение хорошей музыки в Северной Корее может иметь положительный эффект. Империя Сталина не нуждалась в иностранных классических оркестрах. У них было достаточно своих собственных. Китай также больше не нуждается в Стоунз. В Китае уже много рок-групп. Но мертвая хватка диктатуры Северной Кореи основана на полной изоляции.
На протяжении половины века жители Северной Кореи были лишены искусства, идей или музыки, не разрешенными государством. Им говорили, что Северная Корея была героической маленькой страной, осажденной Сатанинскими врагами во главе с Соединенными Штатами. Эта постоянная диета паранойи создала что-то вроде общенациональной психиатрической больницы, где правят невежество, террор и подозрение.
В таких условиях даже традиционная программа классической музыки Нью-Йоркской Филармонии представляется порывом свежего ветра. Это, возможно, не свергнет диктатуру, но это будет некоторым утешением для тех, кто вынужден жить посреди этого. А это в настоящее время достаточно хорошая причина для того, чтобы играть.
Йен Бурума – профессор в области прав человека в Бард-колледже. Его последняя книга «Убийство в Амстердаме: убийство Тео ван Гога и пределы терпимости».
Авторское право: Project Syndicate, 2008.
www.project-syndicate.org
Перевела с английского языка Ирина Сащенкова
You might also like to read more from Ян Бурума or return to our home page.
|
|
