Lintao Zhang/Getty Images

Си Цзиньпин и его концепция глобального управления

НЬЮ-ЙОРК – С каждым днём становится всё более очевидным контраст между дезорганизацией на Западе, столь явно продемонстрированной на саммите НАТО и на июньской встрече «Большой семёрки» в Канаде, и – с другой стороны – ростом международной уверенности Китая. В июне Коммунистическая партия Китая (КПК) провела Конференцию ЦК КПК по международной работе, уже вторую с тех пор, как в 2012 году Си Цзиньпин стал непререкаемым руководителем страны. Подобные мероприятия являются незаурядным событием. Они максимально ясно выражают мысли китайского руководства по поводу места их страны в мире, и при этом помогают остальному миру многое узнать о самом Китае.

Последняя подобная конференция, состоявшаяся в 2014 году, ознаменовалась похоронами концепции Дэн Сяопина – «скрывай свою силу, выжидай своё время, никогда не становись лидером» – и открыла новую эру международной активности Китая. Эти перемены были, в частности, вызваны: централизацией контроля, проведённой Си Цзиньпином; выводами китайского руководства о том, что сила Америки находится в относительном упадке; а также его убеждением в том, что Китай стал незаменимым игроком глобальной экономики.

После 2014 года Китай расширил и консолидировал свои военные позиции в Южно-Китайском море. Опираясь на идею «Нового шёлкового пути», Китай выступил с торговой, инвестиционной, инфраструктурной и – в более широком смысле – геополитической и геоэкономической инициативой стоимостью в триллионы долларов. В ней участвуют 73 страны Евразии, Африки и не только. Кроме того, Китай привлёк большинство стран развитого мира к участию в Азиатском банке инфраструктурных инвестиций – это первый крупный многосторонний банк развития, находящийся вне рамок Бреттон-Вудской системы.

Китай также выступил с дипломатическими инициативами, выходящими за пределы ближайшей сферы своих стратегических интересов в Восточной Азии, и активно участвовал в различных инициативах, подобных, например, Иранскому ядерному соглашению 2015 года. Китай построил военно-морские базы в Шри-Ланке, Пакистане и Джибути и провёл совместные с Россией военно-морские учения в таких отдалённых от него регионах, как Средиземноморье и Балтика. В марте Китай учредил собственное агентство международного развития.

Появление большой последовательной стратегии (и не важно, признаёт её Запад таковой или нет) – это не всё, что изменилось после 2014 года. Прежде всего, намного сильнее, чем раньше, стал делаться акцент на роли КПК. Си Цзиньпин, обеспокоенный тем, что партия начала играть маргинальную роль в ключевых политических дебатах в стране, восстановил партийный контроль над государственными институтами и поставил политическую идеологию выше технократических подходов к государственному управлению. Си твёрдо намерен бросить вызов курсу, определяемому западной историей; проститься с «концом истории», о котором объявил Фрэнсис Фукуяма (его кульминацией является всеобщей триумф либерального демократического капитализма); сохранить государство ленинизма на длительный срок.

Именно этот подход, получивший название «идеи Си Цзиньпина», определяет теперь внешнюю политику Китая. В частности, на июньской конференции по внешней политике особенно подчёркивалась идея Си о том, что существуют познаваемые и непреложные «законы» исторического развития, одновременно предопределяющие и прогнозирующие ход истории. Если это выглядит как старомодный диалектический материализм, то лишь потому, что это он и есть. Си выбрал марксистско-ленинскую идеологию в качестве предпочтительной интеллектуальной системы.

Subscribe now

Exclusive explainers, thematic deep dives, interviews with world leaders, and our Year Ahead magazine. Choose an On Point experience that’s right for you.

Learn More

Поскольку в диалектическом материализме акцент делается на железных законах политического и экономического развития, подобное мировоззрение предполагает отсутствие какой-либо случайности в мировых событиях. Как утверждает Си, если применить аналитическую систему Маркса к нынешнему периоду истории, станет ясно, что мировой порядок находится на поворотном рубеже: относительный упадок Запада совпал с удачными внутренними и международными обстоятельствами, способствовавшими подъёму Китая. По словам Си, «Китай вступил в наилучший период развития за всю современную историю, в то время как мир переживает глубочайшие и беспрецедентные изменения за столетие». Да, конечно, Китай ждут впереди огромные препятствия. Но Си приходит к выводу, что препятствия, которые ждут впереди США и Запад, ещё более огромны.

Можно лишь гадать, как именно подобное мышление будет влиять на конкретную внешнюю политику Китая. Но то, как однопартийное государство, а тем более марксистское государство, формулирует свои идеи о реальности, имеет большое значение, потому что это обращение системы к самой себе. И сигнал, который Си посылает внешнеполитической элите Китая, – это сигнал огромной уверенности.

В частности, Конференция ЦК КПК призвала внешнеполитические учреждения страны и их сотрудников активно поддержать программу Си Цзиньпина. По всей видимости, Си целится в данном случае в министерство иностранных дел. Явное разочарование Си из-за слишком медленных подходов этого министерства к политическим инновациям сопровождается сильным идеологическим привкусом. Китайских дипломатов призвали вспомнить о том, что они являются в первую очередь «партийными кадрами». Вероятно,  это означает, что Си будет теперь требовать от внешнеполитического аппарата проявления большей активности с целью воплотить в жизнь его новую глобальную концепцию.

Самые большие изменения после июньской конференции касаются глобального управления. В 2014 году Си говорил о предстоящей борьбе за будущую структуру международного порядка. Он не стал тогда углубляться в подробности, но с тех пор много труда было посвящено разработке трёх взаимосвязанных концепций: «гоцзи чжисюй» (международный порядок), «гоцзи ситун» (международная система) и «цюаньцю чжили» (глобальное управление).

Эти термины, конечно, имеют разные и пересекающиеся значения на иностранных языках. Но, если говорить в целом, на китайском языке под термином «международный порядок» подразумеваются ООН, институты Бреттон-Вудса, «Большая двадцатки» и другие многосторонние институты (с которыми Китай согласен), а также американская система глобальных альянсов (с которой он не согласен). Термин «международная система» обычно означает первую часть этого международного порядка: сложная сеть многосторонних институтов, действующих в рамках международных договоров и права и стремящихся управлять глобальным достоянием на основе принципов делегированного суверенитета. Наконец, «глобальное управление» означает реальные действия этой «международной системы», описанной выше.

Решительно новым в заявлениях Си Цзиньпина на Конференции ЦК КПК стал его призыв к тому, чтобы Китай «возглавил реформу системы глобального управления, опираясь на концепции равенства и справедливости». На сегодня это самое откровенное из всех ранее озвученных заявлений о китайских намерениях на этом важнейшем направлении. Миру следует пристегнуться и приготовиться к новой волне международной политической активности Китая.

Как и почти всё остальное международное сообщество, Китай хорошо понимает, насколько недееспособными является многие элементы нынешней многосторонней системы. И поэтому желание Си возглавить «реформу системы глобального управления» неслучайно. Оно стало следствием роста дипломатической активности страны в многосторонних институтах с целью переориентировать их таким образом, чтобы они лучше совпадали с тем, что Китай называет своими «базовыми национальными интересами».

Си напомнил китайской внешнеполитической элите, что всё направление будущей внешней политики Китая, в том числе реформа глобального управления, должно определяться этими базовыми национальными интересами. И в этом контексте Китай также выступает за повышение «многополярности» в международной системе. Это кодовое слово, означающее мир, в котором роль США и Запада значительно снижена.

Задача остального международного сообщества в том, чтобы определить, какой именно глобальный порядок мы теперь хотим. Что хотят от будущей международной системы, основанной на правилах, институты, которые уже существуют, например, Евросоюз, Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) или Африканский союз? Что именно хотят США (и не важно, с Трампом или без него)? Как мы будем коллективно защищать глобальные принципы, зафиксированные в Уставе ООН, в институтах Бреттон-Вудса и во «Всеобщей декларации прав человека»?

Будущее глобального порядка находится в подвижном состоянии. У Китая есть чёткий сценарий для будущего. Настало время, чтобы остальное международное сообщество написало свой собственный сценарий.

Данная статья является отредактированной версией речи, произнесённой в Школе государственной политики им. Ли Куан Ю при Национальном университете Сингапура.

http://prosyn.org/CPvzrQV/ru;

Handpicked to read next

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated cookie policy and privacy policy.